Выбрать главу

Потом она писала записки с объяснениями в любви, спустила воду в ванной и пошла звонить в милицию.

VII.

На допросах, говорит следователь Хадиуллин, Елена держалась спокойно, с достоинством, ни разу не заплакала, а расплакалась только на суде. Сперва она дала признательные показания, но через два месяца отказалась от них. Следователь уверен, что это инициатива новых сокамерниц - от первых сокамерниц она пострадала, отношение к детоубийцам в тюрьмах известно какое, потом ее перевели к таким же, как он выразился, опущенным. Уже были результаты почерковедческой экспертизы, сняты все отпечатки пальцев, готова аудиозапись ее звонка в милицию, и вдруг Елена заявила, что она, запустив малышей в ванну, заснула, а, проснувшись, увидела деток задушенными. Эту же версию развивает и Александр Макаров, особенно подчеркивая, что квартира не запиралась на замок войти и выйти мог кто угодно. «Как это - не запиралась?» - «Так. Я иногда и на работу ухожу, дверь не запираю, спокойно», - на голубом глазу объясняет Александр. После смерти детей он отпустил бороду и не брил ее сорок дней.

В тот день он был на работе непривычно долго - с 7. 30 до 23 часов, пока за ним не приехала милиция; впрочем, у него железное алиби. Макаров сначала намекает, а потом уже прямо говорит, что он подозревает в убийстве Дениса, не дай бог встретит - «разорву пополам, так и будет», и я догадываюсь, что Елена любит его не только за мачистские (в ее представлении) качества, но и за творческое, так сказать, мышление, за специфический артистизм; представляю, какое оглушительное впечатление произвел на нее этот невысокий щуплый парень - особенно после аморфного Дениса. (Я закуриваю, протягиваю пачку, но Александр с презрением смотрит на «Мальборо» и говорит, что курит только «Кэмел» без фильтра, когда друг шлет из заграна, или вот «Приму», - и достает «Приму»). Допускаю так же, что эти разговоры могут кого-то убеждать, и возможно, и в самом деле за Макаровым бежала по переулку, как он рассказывает, настойчивая журналистка и вопрошала: «Кто это сделал?» - и он ответил ей: «Подумай, раз такая умная», - весь такой загадочный, такой тонкий мужчина, как не увлечься?

На суде Елена снова во всем призналась - как говорится, под тяжестью улик.

Верховный суд республики Татарстан приговорил Елену Зинягину к 17 годам лишения свободы.

Лена не хотела подавать на обжалование, но Саша настоял, и она отправила «кассачку в Москву». Это тоже пронзительный документ: Зинягина просит учесть ее «положительные характеристики» и проявить снисхождение. Положительные характеристики - больше ей нечего сказать в свою защиту.

На днях пришел ответ: дело Зинягиной будет рассматриваться в Верховном суде в середине сентября.

VIII.

Елена хочет жить и любить, надеется на женское счастье.

И если двойное детоубийство и в самом деле было не помешательством, но инструментом для осуществления матримониального замысла, - то замысел вполне себе удался.

Возлюбленный снова с ней - по крайней мере, душой и сердцем. А душевная близость для женщины - это все.

Может быть, Верховный суд учтет ее тяжелое детство, сиротство и положительные характеристики, и ей несколько сократят срок, а потом выпустят по УДО, - во всяком случае, Макаров обсуждал со мной срок в 6, 5 лет как вполне себе реальный.

- С другой стороны, - задумчиво говорит он, - шесть с половиной лет для женщины - это вечность.

И я не думаю, что все эти годы - после марша Мендельсона под тюремными сводами - он будет жить в аскезе.

Он рассказывает, что они давно уже присмотрели домик в ее родной деревне. И еще рассказывает, как она любила детей, как они пошли на рынок покупать ей сапоги, а она увидела детские курточки, заплакала и сказала: «Прости, Саш, не надо мне ничего, я лучше детям куплю», - и купила одежду детям. Это очень важный эпизод, считает Саша, его никак нельзя игнорировать.

Татьяна же Дмитриевна рассказывает, что Лена очень обижена на отвернувшуюся родню и пишет безответные злые письма. Я, мол, живая, я здесь, не этапирована, а вы, где же вы, милые родственнички?

- Она Оксане, сестре, из тюрьмы прислала стих: «Чем больше узнаю людей, тем больше нравятся собаки». Что-то там еще такое было - собаки, шакалы…

- А бокалы были, для рифмы?

- Были бокалы, были!