— Обидно будет, если мы устроим самый неприятный для нас праздник, а она все равно меня не полюбит… — подметила Василиса.
— Вот к этому я и клоню, — кивнул Тео. — И вообще, я так считаю. Пышная свадьба — это лишь наше с тобой решение. Нам это не нужно, так и зачем?.. Если мама хочет праздника, то пусть сама, наконец, соизволит снова выйти замуж за моего отца. А вот уже потом пусть выносит мозги другим на эту тему!
— Да, да… Она хотя бы разговаривает с господином Рэхтом?
— Нет. И очень обиделась на меня за то, что я сделал себе двойную фамилию. А вообще если до того, как я правду узнал, мои родители хотя бы разговаривали, то теперь и этого нет… — вздохнул Тео. — Вот и пусть мама сначала в своей жизни разберется, а потом уже в нашу суётся.
— Жестко, — вздохнула Василиса и машинально положила руку на свой животик. — Может, позже, когда я рожу, тогда мы и вернемся к этому разговору снова. О, можно, знаешь, что сделать…
— Ммм?..
— Позволить ей все организовывать. Пусть вытворяет, что захочет, а мы просто придем вкусно покушать в нужный день в нужное время, — засмеялась Василиса. — И обязательно примем участие во всех там этих свадебных ритуалах, которые ещё проводятся, ей на радость. За бесплатную вкусную еду — я согласна!
Тео смеялся в голос. Теперь, когда его любимая беременна, ему казалось, что за вкусную еду она что угодно сделает, вот и сейчас… Однако идея ему понравилась…
— Я ей так и предложу, — смеясь, сказал Тео.
Через неделю Тео, сидя на работе, в своем центре, получил жуткие новости, которые заставили его побелеть от ужаса. «Ваша жена рожает! Домой скорее бегите!». Что значит рожает?! Как такое возможно?! Она же беременна всего три месяца?! Животик за это время вырос так значительно, больше, чем надо бы, если сравнивать с другими женщинами, но рожать? Вот прямо сейчас?!
На ватных ногах он выходил из своего меолёта, когда подъехал к дому. Руки тряслись. Да его всего трясло. Беда… случилась какая-то беда… И он даже боялся заходить в дом. Нет, нужно взять себя в руки, и войти. Василиса расстроена, он сейчас нужен ей, должен думать в первую очередь о ней…
В гостиной его встретила Крайли, которая счастливо улыбалась, и Тео искренне не понимал с чего бы помощнице так улыбаться.
Тут беда такая… вы…вы… выкидыш… Тео с трудом смог заставить себя принять это жуткое слово, а Крайли улыбается!
— Господин, идемте скорее! Василиса вас ждет!
— Игм… — не в силах сказать и слова он что-то неразборчивое гукнул, и отправился за ней следом.
Крайли можно сказать почти втащила его в комнату, подталкивала в спину, и когда они, наконец, оказались в спальне, Тео боялся, что увидит жену в слезах, а она улыбается… Усталая вся такая, взмокшая, и улыбается так широко… Так счастливо… Да что тут такое?! Почему она улыбается, если… если…
— Любимый… — позвала его Василиса. — Не бойся… Все хорошо. Вижу по твоему лицу — ты уже успел нафантазировать себе самое худшее, но ты сам виноват! Идем сюда… Смотри, что покажу!
Тео прошел вперед — боялся, ужасно боялся — но прошел вперёд. Что ему хотят показать? Его мертвого ребенка, что по непонятной причине захотел родиться раньше срока? Нет… Вряд ли он способен лицезреть такой ужас.
Однако он шел вперед. Любимая позвала, и он шел. Она улыбалась, и он сделал несколько шагов на ее улыбку, и когда Василиса убрала с подушки мягкое теплое покрывальце, он увидел фиолетовое чешуйчатое яйцо…
— Что это?.. — бестолково спросил Тео, а все вокруг — медсестры из больницы, Крайли, Василиса — все смеялись в голос.
— Сюрприз! — сказала Крайли.
— Ты, и только ты, виноват в том, что не прочел пособие по беременности драконов, которое я тебе давала, — улыбаясь, ответила ему Василиса. — А если бы прочел, то узнал бы, что драконихи, независимо от того, кто их мужья, вынашивают в себе лишь три месяца — яйцо, а вот уже позже спустя год, а иногда и гораздо-гораздо больше времени, из яйца вылупляется маленький дракоша… Яйцо такое нежное на ощупь, хочешь прикоснуться?..
— Да… — слушая её, как зачарованный, проговорил Тео.
Комната быстро опустела. Они оба не заметили, как Крайли всех выпроводила. Тео сидел на кровати рядом с любимой женой, и она осторожно подала ему фиолетовое яйцо. Несмотря на чешуйки, оно было таким нежным на ощупь. Словно трогаешь бархат… в одну сторону гладенько, а против чешуек — щекотно. Размер яйца был внушительным, как ему казалось. Меньше чем обычный новорожденный ребенок в длину и ширину, но все равно… Любимой наверняка было больно.