Глава 22. Пересмешник.
– Помоги мне, Господь! – простонала Ребекка, плюхнувшись на диван. – Чувствую себя настолько выжатой и уставшей, словно весь день провела в постели со Скоттом, – продолжала ворчать моя подруга, небрежно снимая с ног туфли и закидывая их на спинку дивана.
Ноги действительно гудели от каблуков и беготни на свадебной репетиции. Оставалось всего две недели, и мы, как те самые рабочие пчелки, жужжали над подготовкой к самому главному событию в жизни моей матери. Также скинув с себя туфли, я зашла в квартиру и отправилась прямиком на кухню. Благо нашу кухоньку и зал разделяла одна небольшая арка, что позволяло нам с подругой не прерывать беседы.
– Бекс, у тебя такие реалистичные сравнения! – хихикнула я.
– Что ты там смеешься, маленькая задница? Разве я не права? Ноги точно так же гудят, – фыркнула в ответ подруга, и мы вместе засмеялись.
Из гостиной послышался шорох, а затем громкий и вызывающий тон одного из местных заводил телевидения. Пока моя блондинка ворчала на этого бедолагу, я отворила створки кухонного шкафа и принялась искать припрятанную бутылку вина. После такого трудного дня хотелось выпить чего–нибудь расслабляющего и поваляться на диване с закинутыми вверх ногами. Из приоткрытого окошка доносился лёгкий ночной ветерок. Целый день проторчав в парке, мы вернулись домой лишь поздно ночью. Ника я больше не видела после нашей перепалки, но от этого легче не становилось. Он по-прежнему сидел у меня в голове и даже не думал из неё вылазить.
Когда же я вернулась в зал с бутылкой вина, бокалами и коробкой шоколадных конфет, Бекки взбодрилась, насколько это вообще было возможно при нашем полном утомлении. Я устроилась рядом с ней на широком диване и стала откупоривать бутылку, пока подруга беспощадно разрывала упаковку конфет.
– Кстати, что ты хотела мне рассказать? – спросила я блондинку, наполняя бокалы красной жидкостью.
– Ох, точно! Я была вчера со Скоттом, как и говорила, в Хэмптоне. И там гостила его младшая сестра Лили. Ей пятнадцать, и она учится в той же школе, где училась ты. Так вот, она сидела на каком-то сайте – кажется, "Пересмешник", и знаешь, что? Мы там дико популярные! – усмехнулась она и заговорщицки поиграла бровями. – Меня, конечно, сначала это развеселило, но потом Лили начала показывать мне различные посты. Ты знаешь, там можно нарыть много интересного о нас. Это... странно, конечно, но весьма забавно, – улыбаясь, договорила она и отпила несколько глотков из бокала.
- А... да! Я слышала о нём от моей одноклассницы. Я встретилась с ней как раз тогда, когда ты была со Скоттом. Может, заглянем ради интереса?
Ребекка закивала и, достав из столика ноутбук, начала вбивать адрес сайта. Пока она искала посты о нас, я успела сбегать на кухню и нарезать сыр. Признаться, когда я вернулась в гостиную, моя блондинка была более, чем просто ошарашена.
- Ну что там, Бекс? Много нашего грязного белья он сумел откопать? - спросила я, присаживаясь рядом с ней на диван.
- Лив, чёрт! Да тут вся наша жизнь. Гулянки по барам, походы по магазинам, разные поездки и даже... - девушка запнулась, а затем комнату наполнил её радостных смех, - тут есть даже "Ребеккатерапия"!
Я взглянула на монитор и увидела подробные отчёты о нашей жизни. К каждой сплетне были прикреплены снимки и видео. Положив в рот кусочек сыра, я некоторое время наслаждалась тем, как он тает во рту, а затем задумчиво протянула:
- Долбанный аноним стал популярен. Изабель говорила, что на сайте присутствуют даже сплетни о всяких политиках и бизнесменах.
- Да уж, всё-таки сколько людей не имеют своей личной жизни, раз так интересуются чужой? Это так чертовски печально! – тяжело вздохнув, сказала Мэйсон.
- Это Верхний Ист-Сайд, – закатывая глаза, ответила я.
- Ты права, - отозвалась блондинка, но спустя секунду её глаза округлились. – Лив! Ты должна это видеть! Тут около сотни сплетен о вас с Ником. Боже, да вы тут пара номер один... Фотки и всякие видео... Вот ваш танец в баре на твой День рождения и... оу, как спите в обнимку на берегу.
При упоминании счастливых моментов моей жизни всё вдруг стянулось внутри меня тугим жгутом. Хотела ли я увидеть всё это воочию? Расковырять незажившие раны? Определённо, нет. Но моё проклятое любопытство вновь взяло надо мной верх. Устремив свой взгляд на монитор, я нервно сглотнула. Какие это были поистине радостные и безумные моменты! Я хотела бы пережить их заново, только уже больше ценя их. Впитывая в себя каждую секунду, каждый взмах его пышных ресниц, каждое прикосновение.
Заметив моё поникшее состояние, Ребекка уже было собиралась закрыть страничку, как вдруг нам на глаза попался интересный пост. По дате он был совсем свежий. Открыв его, мы сразу же наткнулись на фото с пьяным в стельку Ником. Он был не один; рядом сидела Алисия и что-то шептала ему на ухо. Лицо Ника было безучастным, но его правая рука покоилась на её тощей коленке. Мои пальцы сжали ножку бокала так, что казалось - ещё чуть-чуть, и она точно хрустнет под напором моего напряжения. Внизу фото светилась пометка:
"Ой-ой... Кажется, кто-то запивает своё неудовлетворение алкоголем? Что же делает наша виновница сего поведения Оливия? Боюсь предположить, но... Может, занята розами, лилиями и... обаятельным флористом из Парижа? Оглянись, Ник! Добрая половина Манхеттэна готова быть для тебя полезна, в частности женский пол. Не грустите, детки, ночь только начинается! Искренне ваш, пересмешник".
- Чёртов пьяница! Фото, кажется, было сделано час назад и, похоже, он расстроен, – жуя шоколадную конфету, прокомментировала снимок Бекс.
- И пусть. Упрямые ослы не заслуживают большего, – взвинченно ответила я и быстро осушила свой бокал одним глотком.
Резко откинувшись назад, я прикрыла глаза. В голове так и вертелась картинка, на которой Ник гладил коленки этой мымре. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Распахнув глаза, я наткнулась на недоумевающий взгляд подруги.
- Оливия, ты скучаешь по этому ублюдку? – тяжело выдохнув, спросила она меня. Не зная, что ей ответить, я опустила глаза в пол. – Милая, иди ко мне.
Я подсела к ней ближе и тут же ощутила, как Бекс привлекла меня к себе. Её теплые руки обняли мои дрожащие плечи и слегка поглаживали, стараясь успокоить. Мне хотелось плакать, но слёз, кажется, уже совсем не осталось.