бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
(Избавившись от башмаков, я поставил машинку на кухонный стол:
— Ну, так что это?
— Старинный аппарат. Зеркальная машина. — Бабушка кивнула на большое зеркало над камином гостиной.)
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
(В обрамленном прямоугольнике отражались седая шевелюра, покатые старушечьи плечи и молодая серьезная физиономия.)
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
(— Какая еще зеркальная машина?
— Которая изготавливает зеркала. Раньше мы их сами делали.)
Никогда о том не слышал.
— И что, работает?
— Наверное. Давай попробуем…
Присев к столу, бабушка скрюченными пальцами развязала войлочный мешок. Я примостился рядом. Она достала серый пластиковый флакон, на котором серебристыми буквами было выведено ЖИДКОЕ СЕРЕБРО. Свинтив колпачок, бабушка поднесла перевернутый флакон к дырочке на верхней панели машинки. Однако рука ее дрогнула, и тяжелая капля плюхнулась на полированную поверхность.)
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
(— Погоди, дай-ка сюда, — сказал я. Флакон оказался тяжеленький. Изучив серебряную кляксу, я поднес к ней пластмассовый носик, потом чуть сжал и отпустил емкость, благополучно втянув каплю обратно.)
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
(— Вот хорошо, — обрадовалась бабушка. — Серебро-то дорого).
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
(Вставив носик в отверстие, я вновь сжал емкость: в стеклянной трубочке возник серебристый столбик.
— Хватит, — сказала бабушка, когда он поднялся до середины между отметками МИН. и МАКС.
Выждав еще секунду, я перевернул флакон.)
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
(Из мешка бабушка достала пузырек с маслом и черно-бело-желтую коробку с песком, на которой был изображен негр в соломенной шляпе и ненатурально живописных лохмотьях. Стоя у кромки моря, он широко ухмылялся от счастья жить под колонизаторами. В небе над его головой изгибалась надпись: ЯМАЙСКИЙ МЕЛКИЙ БЕЛЫЙ ОТ НОВАКА. Рядом виднелся почти неразличимый герб в окружении слов «Поставщик мелкого белого песка ко двору Его Величества».)
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
(— Некоторые использовали дешевый местный песок, — сказала бабушка. — Но тогда зеркала получались мутные. Лучший песок с Карибского побережья.)
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
(Через дверцу она засыпала песок, в дырочку я налил масло.)
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
бла-бла-бла-бла-
(— Последний раз я это делала лет пятьдесят назад, — вздохнула бабушка. — Уже тогда машинка считалась устаревшей рухлядью. Нынче куда как проще. Идешь в скобяную лавку и покупаешь ясное фабричное зеркало какого хочешь размера и формы.)
Она умолкла, глядя пред собой. Губы ее дрогнули.
— Ох, и ярился ж твой дед, завидев машинку! А уж на что был покладист. Бывало, вскочит, чтобы сию секунду бежать в лавку за зеркалом. Нам не по карману, говорю, денег-то нет. Коли имеем машинку, надо ее использовать. А он прямо кипит. Но денег-то и вправду нет. Чего ты хочешь? Он был бессребреник. Зачастую лечил даром, а то и сам покупал лекарства, им же выписанные. Иди, говорю, погуляй, почитай, развейся. Сама справлюсь. Давай, уходи. Но он лишь полыхнет расчудесными глазами, потом сядет рядышком, и мы работаем на пару.
Бабушка судорожно вздохнула.
— Дело долгое, кропотливое. Не счесть, сколько времени угроблено.