Выбрать главу

– Отведай-ка! – хозяин серебряного терема зачерпнул в котле зелье большой ложкой с длинной ручкой, которой он помешивал отвар. Глеб опасливо отхлебнул дымящейся жидкости бурого цвета. Сперва она почудилось без вкуса и без запаха, но через пару минут во рту появился ароматное сладкое послевкусие. Человек с трудом переборол могучий порыв попросить добавки, для этого потребовалось мобилизовать всю силу воли.

– Обожди, – сказал Алхимик. Он, не скрывая любознательности, рассматривал своего гостя, как учёный-экспериментатор испытуемого в ходе проведения сложного и увлекательного опыта.

Изменения приключились в течение десяти-пятнадцати секунд, причём все сразу. Внутри полупрозрачного тела взбурлила тьма и закружилась смерчем, отвоёвывая у света каждый миллиметр. В итоге плоть расползлась вширь, сделалась почти бесформенной, затем – подтянулась, собравшись заново, обросла шерстью и тёмной чешуёй с корявыми роговыми наростами. Глеб не видел в тот момент своего лица – должно быть, это и к лучшему, ведь он едва не сошёл с ума от грязной скукожившейся кожи на ладонях. Дыхание его стало подобно тяжёлому дыханию дикого зверя, которое прорывается наружу вместе с отвратительными хрипами, булькающими звуками и утробным урчанием. Догадываться о гнусности раздавшейся хари, заменившей лик, можно было лишь по периодически прорывающемуся хрюканью и выпирающим из-под нижней губы маленьким, но острым клыкам.

– Что ты творишь?! – попробовал воскликнуть Глеб, однако вышло нечленораздельное блеянье.

– Да ты не рыпайся! – осёк Алхимик. – Для чёткого исполнения плана необходимо вывести всю тьму, какая только в тебе есть, на поверхность. Понимаешь?

Глеб утверждающе закивал огромной непропорциональной башкой, нормально говорить – не получалось.

– Пойдём за мной! – позвал Потомок богов.

Вместе они спустились по лестнице в подвал, где свечение также источалось от самих стен. Здесь не имелось ничего – ни гобеленов, ни картин, ни украшений в виде рогов или хотя бы простенькой незатейливой лепнины. Нет – голые стены, якобы сложенные из изумрудно-зелёного кирпича, и некий загадочный проём в полу, напоминающий двустворчатую дверь. В действительности же это оказалось большим окном, а мнимые створки – чем-то вроде штор, которые Алхимик, наклонившись, раздвинул в разные стороны.

И там, в окне, то есть внизу под ними, открылся чарующий вид ночного звёздного неба. Только звёздочки были крохотными светящимися огоньками, а не ясносветлыми духами, к которым принадлежит Веденея. Примерно такими же нам видятся звёзды с Земли.

– Это даже не космос, – любовно произнёс Алхимик. – Это второй уровень бытия – небесная твердь. Точнее, один из миров тверди. Мой мир. Созданный мной.

Глеб неясно промычал в ответ.

– Ах да! – усмехнулся Алхимик, словно отогнал прочь придвинувшиеся грёзы. – В таком… м-м-м… животном состоянии, мой друг, ты не способен оценить прекрасного. Отойди к стене!

Скомандовав, Алхимик распахнул окно, прорубленное в полу серебряного терема, надел перчатку и перегнулся через раму. Он схватил звёздочку средних размеров и, натужно покряхтывая, втащил её в подвал.

– Нужно её растворить в ключевой воде, а после выпить, – вытирая выступившую испарину, сказал Алхимик и закрыл ставни.

Изображая улыбку, Глеб оживлённо хрюкнул.

– Но, прошу прощения, мой друг, это слишком лёгкий вариант решения проблемы, – внезапно продолжил Потомок богов. – Я оставлю тебя здесь, в темнице, до тех пор, пока сюда не забредёт невинная душа и не полюбит тебя в этом дурном и опоганенном обличье!

Он разразился злорадным хохотом и в тот же миг испарился.

– Прощай! – Алхимик возник на лестнице, за несколько сотен шагов от Глеба, и запер единственный выход отсюда.

Юноша, превращённый в чудовище, беспомощно заметался по подвалу, который столь неожиданно стал одиночной камерой. Он стучался в двери, колошматил по стенам, глухо рыча и храпя с присвистом. Отчаявшись и почти лишившись всяческих сил, Глеб приготовился к тому, чтобы разбить окно в полу и прыгнуть вниз – будь что будет! Он не собирался быть игрушкой в чьих-либо руках. Веденея вряд ли сможет войти под Тень Мирового древа и сразиться с Алхимиком, чтобы спасти его. Кострубонька попросту не станет этого делать. Более не приходилось ни на кого рассчитывать. Но оставаться пленником всемогущего самодура он не соглашался.

Стоило лишь разбежаться для прыжка, как между ним и окном ниоткуда появился хозяин терема.

– Постой! – закричал Алхимик и выставил вперёд раскрытую ладонь. – Ты что удумал? Я же пошутил! Вот, выпей! – он протянул стакан с искрящимся напитком, который держал в левой руке.

Глеб, хотя и замер на месте, всё же недоверчиво посмотрел в лицо тому, кого считал союзником.

– Я не обманываю, – честно проговорил Алхимик. – Тогда я всего лишь пошутил… ну, подтрунивал над тобою! Жаль, нет у тебя чувства юмора… ладно-ладно, это у меня нет чувства юмора, я переборщил, прошу прощения! Достаточно? Успокоился? Пей теперь! А то, покуда ты в тёмном образе, с тобой и поговорить-то толком невозможно!

Юноша зараз проглотил снадобье и сразу же видоизменился – приняв вначале свою естественную, данную при рождении, внешность, он постепенно стал преображаться. Отсекалось лишнее и ненужное, сглаживались изъяны, пропадали шрамы и другие отметины на теле, исправлялся сколиоз, прояснилось зрение, прочистились слух и дыхание, ушли всяческие боли и недостатки. Он стал светиться изнутри каким-то белым благодатным сиянием, уподобляясь, наверное, Веденее и иным ясносветлым духам-звёздам. Однако затем последовало нечто непредсказуемое – свет увеличился, приумножался с большой скоростью, в мгновение ока сияние перехлестнуло его, поглотило. Глеб растворился в безграничном океане собственного блеска. Было одновременно хорошо и страстно, ломко и притягательно – зыбкое и убаюкивающее пространство. Вдруг громадная рука ворвалась в обволакивающий кокон и, схватив его, поволокла наружу. Глеб даже пробовал сопротивляться, хотя, полусонный, он на деле лишь безвольно барахтался, умилённый собственной благостью.

Алхимик вернул испытуемого в исходное местоположение – в подвал своего странного жилища. «Борись! – громыхал он в самое ухо, периодически встряхивая за плечи. – Ты – отвратительная склизкая жаба, ты живёшь в тухлом смердящем болоте! Ты – ущербен! Ты – мразь!». Полились совсем отборные и грязные ругательства, какие только можно было придумать. После таких слов любой нормальный человек чувствовал бы себя, словно на него вылили ушат вонючей жижи. Как ни удивительно, Глеба это тонизировало, помогало ему вернуть власть над сознанием, вышедшим за пределы допустимого.

– Шваль! – не прекращал Алхимик, возвращаясь опять к простым оскорблениям.

– Хватит! – Глеб ударил его в подбородок. – Я в порядке! В порядке!

Охая, хозяин терема опустился рядом на пол:

– Ты чего меня саданул?

– Да за такое прибить мало!

– Будет тебе! У нас же получилось!

– Ась?

– Посмотри на себя! Ты, конечно, не доведён до совершенства, но утончён теперь – это факт!

– И смогу дальше пойти?

– Да кто его знает? – пожал плечами Алхимик, вздёрнув бровь. – Наверное, и в горние пределы способен будешь подняться.

– Веденея! – с именем звезды на устах Глеб сорвался с места и пулей помчался наверх по лестнице, к телескопу, чтобы посмотреть, загорелся ли вновь лунный луч. Небесная дорога означала бы, что путешествие должно продолжаться, причём безотлагательно. Глеба чрезвычайно волновало – успел ли он измениться или опоздал?

С удовольствием и долей удивления отметил, пока преодолевал преграды и расстояние, что двигаться стало намного легче и проще. Будто пропал вес тела, а вместе с ним и всякое физическое воздействие различных природных сил, от которых зависим простой человек. Он почти летел, едва касаясь ступнями пола. Алхимик следовал чуть позади, стараясь не упустить его. Глеб припал к окуляру и… облегчённо вздохнул – бескрайний мрак от Тени Пресущной горы, более ничего. Получается, что Веденея всё ещё где-то там, в светлой стороне дожидается его! Ничего пока не поздно!

полную версию книги