Ученики смотрят на Стася с сочувствием: то, что случилось с ним, могло случиться с каждым из них. Бедный Пшемыский. Во время перемены о нем будут говорить в учительской, вся гимназия, все узнают и станут мстить.
«Что за страшная, страшная, страшная неделя», — думает Стасик.
— Пойдем вместе, ладно? — предлагает Ковальский.
— А, мне все равно, — отвечает Стасик.
Резкий ответ Стасика Ковальского не задевает. Знает, что Пшемыский его любит, а злится, потому что у него горе.
— Дай застегну тебе ранец, — говорит мягко Ковальский.
Стасика его доброта обезоруживает. Они выходят вместе на улицу. Ковальский станет его утешать, и Стасик отвлечется, забудет. Экая важность — чистописание!
Прицепился к ним Малиновский. Дали ему отповедь, но у Малиновского нет самолюбия, и он нахально не отстает.
— Иди себе, иди.
— Запретишь мне ходить по улице?
— Ладно, тащись за нами. Хвост. Собака. Поди сюда — на, на!
Малиновский знает, что они таким манером хотят от него отделаться, и решает их еще пуще разозлить.
— Перейдем на другую сторону, — предлагает Ковальский.
— Вот погодите, я завтра дежурю, так вам отплачу! — кричит Малиновский им вслед.
— Ладно, отплатишь.
С минуту идут молча. Как бы начать так, чтобы не обидеть друга.
— Слушай, Пшемыский, ведь он тебе ничего не может сделать — чего ты его боишься?
— Вовсе я не боюсь, только он постоянно будет придираться.
— А я тебе говорю, что через неделю он обо всем позабудет.
— Да, как же, забудет он, если я буду сидеть на последней парте.
— Так ты не садись. Если тебе что скажет, ты ответишь, что ты близорукий, — вот и все.
— А он, наверно, уже на меня наговорил.
— А я тебе говорю, что нет. Он сам боится дира.
— Так зачем поставил мне четыре кола?
— Вот ты его и попроси, чтобы вычеркнул.
Стасик не отвечает. Потому что навстречу идет девочка в трауре. Всегда ходит по той стороне улицы, а сегодня как раз по этой. Она что-то рассказывает подруге, и обе смеются. Может, у нее умерла всего-навсего бабушка, а то как бы она могла смеяться? Посмотрит на Стася или не посмотрит? Посмотрела. Потом что-то сказала подруге, наверно, про Стася, потому что они оглянулись и рассмеялись. Может, заметила, что он плакал? Хотя он, собственно, п не плакал, только в глазах у него стояли слезы, а от этого глаза не опухают.
— Что? — переспрашивает Стасик.
— Попроси его, чтобы вычеркнул.
— Не стану я просить.
— Чем тебе это помешает?
— Не хочу. Смотри, какая свинья! Сам ведь меня посадил, ему сказал, что нарочно, а потом орет. Словно я его просил.
Под влиянием разговора Стасик успокаивается.
— А это большая звезда, которая у него вместе с орденами, тоже орден? — спрашивает он приятеля.
— Орден, пожалуй.
— Когда он приходит в гимназию, он обязательно должен быть при орденах?
— Пожалуй, нет — только так, чтобы похвастать.
— А может, он-таки должен?
— А кто ему может приказать?
Правда, кто ему может приказать — ему, кого боится даже директор?
— Почему он вошел к нам один, а не с директором?
— Дир хотел с ним пойти, а он не захотел.
— У дира был как раз урок в пятом классе.
— А откуда ты знаешь?
— В раздевалке один ученик говорил… А знаешь, это лучше, что дира не было!
— Ясно, лучше. Еще и ему бы что-нибудь сказал.
На углу они прощаются и расходятся.
Стасик заходит в новую лавочку за тетрадкой.
— Пожалуйста, покажите мне те цепочки, которые дают в придачу к общей тетради.
— Ах, пожалуйста. Правда, красивая? Тяните ее как хотите: не порвется, такая она крепкая.
Стасик не любит, когда с ним говорят на «вы», — ему кажется, что над ним смеются.
Стасик берет простую тетрадку и выходит.
И зачем ему, собственно, цепочка? Ведь не станет же он носить часы на двух цепочках…
Мама надела новое платье, которое портниха испортила, и понадобились две переделки. Портниха вдобавок маме нагрубила. Мама не станет больше ей давать и никому ее не порекомендует.
Мама отправляется с папой на концерт, на который уже не было билетов, и папа еле достал два билета у перекупщика. Тетя хотела, чтобы купили и для нее, но уже не было. У тети дикие претензии, папа не обязан покупать билеты для всех на свете.
Людвикино дело проследить, чтобы Стасик играл на фортепьяно и чтобы дети легли спать самое позднее в десять часов. Если учительница скажет, что Стасик опять не выучил новую пьеску, то мама с ним расправится всерьез. Дети не должны шуметь, и пол не царапать! Лампа чтобы не коптила, Стасик не задирал Юзика, а Зося, если возьмет что-либо с туалетного столика, получит трепку. Никому не открывать даже через цепочку, и чтобы Людвика ни на шаг не смела отлучаться из дома. Стасик выучил уроки?