— Никто не придет, — сам себе сказал Руа. Это было не хорошо и не плохо. Игра состоится, даже если трибуны будут совершенно пусты. А игра — это единственное, что важно по-настоящему. И все же, смотреть на эту снежную взвесь, без остатка заполнившую воздух, было странным образом неприятно. Внутри становилось холодно и пусто, и эта пустота словно пыталась засосать в себя все, что ее окружало. Мысли, словно замедлившиеся и уснувшие от внутреннего холода беспокойно ворочались под черепом, неспособные обрести ясность и чистоту.
Утренняя рутина не могла вытеснить из сознания Патрика это тяжелое чувство. Стоя в крошечной ванной, едва вмешавшей в себя душ и умывальник, он рассматривал свое отражение в мутном зеркале, покрытом солевыми пятнами высохших капель. Руа раскрыл бритву, привычным жестом достал из жестяной баночки шепотку красноватого порошка — смеси из красного перца, глины и мелко перетертого табака, посыпал ей лезвие. Сталь на мгновение потемнела, словно вода впитала в себя подношение, затем тьма на полированной поверхности заструилась, сложившись в причудливый узор, а еще через секунду рассеялась. Патрик осторожно повел лезвием по кожаному ремню, затем еще раз, и еще — всего двадцать одно движение: одиннадцать вверх и десять вниз. Отложив бритву, он взбил помазком пену и намазал ей щеки.
И все-таки, почему он так нервничает? Это скрытое, неприятное чувство грызет его изнутри, словно прожорливый червяк. Он взял бритву, поднес ее к лицу. От костяной рукояти ладони передалась теплая, мерная пульсация — дух лезвия был доволен подношением и готов к исполнению своей части сделки. Приложив лезвие к скуле, Патрик осторожно повел его вниз. Сталь с едва уловимым шорохом подрезала короткую щетину. Руа обмакнул лезвие в раковине, снова приложил к щеке. Еще один цикл движений, за ним еще. Все они различались в деталях, но были одинаковы в сути. Каждый раз свои трудности, свои нюансы, но каждый цикл идентичен предыдущему. Как дни, проживаемые один за другим, ради некой условности, в итоге лишенной практического смысла.
В комнате глухо зазвонил телефон. Патрик отложил бритву, вышел из ванной, подняв трубку, приложил ее к уху.
— Алло, — его собственный голос вдруг показался ему неживым, бесцветным.
— Алло? Патрик, это ты?
Жаклин. Патрик вдруг почувствовал, как грудь сдавило, словно металлическим обручем. Ему одновременно было приятно слышать голос этой женщины и вместе с тем — тревожно.
— Да, это я. Откуда у тебя этот номер?
Жаклин не могла знать его. Она даже не знала, что Руа играет в "Варлокс".
— Дженни мне его сказала. Она позвонила в больницу какой-то Амели, у нее спросила номер Криса… или Чарльза, не помню… Это твой приятель? Потом позвонила ему, а он уже назвал твой.
Патрик не нашелся с ответом. Дженни умела добиваться своего. А как бы иначе она выжила в трущобах Детройта?
— Она хотела пожелать тебе удачи в сегодняшней игре. Она тут, рядом, показывает на трубку и корчит недовольные рожицы. Наверное, если не дам ей поговорить с тобой прямо сейчас, милая Жанетт ночью задушит меня подушкой.
В трубке раздался шорох и отдаленные голоса.
— П-привет, Пэт, — раздался голос Дженни через пару секунд.
— Пэт? — переспросил Руа. В трубке хихикнули.
— Если бы ты б-был американцем, тебя бы так называли д-друзья. Пэт. Сокращенное от П-п-этрик.
— Понятно, — легко согласился Руа. — Привет. Как твои дела?
— Хорошо. Мы с Жаклин уже п-подружились. Она к-классная. И готовит вкусный чай с т-травками. Тебе стоит п-попробовать.
— Попробую.
— Крис и Амели говорили, что ты б-б-болел. Ты уже выздоровел?
— Да.
— Это хорошо. Удачи т-тебе на сегодняшнем матче.
— Спасибо, Джен.
В трубке замолчали. Патрик подумал, что стоит сказать что-то самому, но в голову ничего не приходило.
— С тобой все в п-порядке? — вдруг спросила Дженни. — Ты какой-то… грустный.
Патрик задумался.
— Все в порядке. Просто волнуюсь перед игрой. Так всегда бывает.
— Игра б-будет сложная?
— Должна быть. Но мы выиграем. Обязательно.
— Жалко, что мы не сможем п-п-прийти.
Патрик вдруг понял, что улыбается.
— Ты же не любишь хоккей.
— А я не на хоккей хочу п-прийти, — не задумавшись, ответила Джен.
— А зачем тогда? — раздался в трубке далекий голос Жаклин.
— Я хочу п-прийти, чтобы посмотреть, как играет П-патрик.
Карбонау перехватывает пас, отданный Борком. Руа отчетливо слышит, как ругается седьмой номер "Гуралс", заваливаясь на вираж и бросаясь назад в свою зону. Трудно сказать, кто тут прошляпил — сам Борк, отдавший поперечный пас в зоне "Варлокс" или Симмер, номер 22, который среагировал на секунду позже Карбонау. Так или иначе, шайба уже в зоне "Гуралс", Гай отдает ее назад, прямо на крюк шведу. Далин подхватывает ее, мастерски уходит от удара Горда Клузака, единственного защитника между ним и воротами Бостона. Вратарь, Пит Питерс, подается к правому краю ворот, ожидая удара, но Далин пасует Наслунду, рискуя отдать шайбу летящему на того Краудеру. Шайба касается крюка Матса за долю секунды до того как гигантская туша Краудера врезается в него. Ван-таймер уходит в ворота уже в тот момент, когда Наслунд, сбитый с ног, сам летит к борту головой вперед. Питерс бросается к левому краю, но шайба, лишь слегка задев край ловушки, влетает за линию. Красная лампа над воротами загорается и надрывный вой сирены сливается с глухим стуком — Матс влетает плечом в борт, проехав по льду почти три метра.
— Три-один в пользу "Монреаль Варлокс"! — голос комментатора железом отражается от потолочных ферм. — Гол забил Матс Наслунд, номер двадцать шесть с передачи Кьела Далина, номер двадцать.
Патрик кивает металлическому голосу, гремящему из рупоров. Пока игра складывается неплохо. Бостонцы явно нервничают, слишком спешат с передачами, слишком фокусируются на хип- и фор-чеках. Все три шайбы "Варлокс" забили на контратаках и перехватах — навязать свою игру и как следует отыграть в нападении у них не получилось. Теперь ситуация могла развернуться в любо момент — инициатива на стороне "Гуралс", уловки монреальцев уже изучены… Через три минуты окончится период и в раздевалке медведи успокоятся и разберут произошедшее по полочкам. И второй период будет куда жарче первого.
Вбрасывание снова за Бостоном. Новая атака разворачивается молниеносно, в этот раз "Гуралс" давит всей пятеркой, подтянув защитников глубоко в зону противника. Рискованный трюк, особенно учитывая, что медведи сильно уступают монреальцам в скорости и маневренности. Тактика слишком похожа на те, что уже стоили "Гуралс" трех шайб. Кажется, команда не может перестроиться и тупо следует оговоренной перед матчем схеме.
То, что в этот раз все будет иначе, Руа понимает это в ту самую секунду, когда шайба заходит за ворота. Симмер таранит Далина, Это две минуты и свисток сейчас остановит игру. Но прежде чем лайнсмен успевает среагировать, Краудер вдруг словно теряет шайбу, которую в шаге от него перехватывает Робинсон — чтобы тут же принять фирменный таран форварда "Гуралс". Удар подбрасывает его вверх почти на метр, он всем корпусом бьется в стекло ограждения, выбив его из креплений и выпав на скамейки первого ряда. Раздается свисток и гра приостанавливается. Атака Краудера мягко говоря спорна — ведь фактически он начал ее еще до того, как отдал шайбу Ларри. Проблема в том, что внимание лайнсменов в тот момент было сфокусировано на Симмере и Далине, который, кажется, получил травму.
Игра возобновляется с пятачка Бостона. "Гуралс" уходят в глухую оборону, выбрасывая шайбу за шайбой и оттягивая время. Срок пенальти Симмера на тринадцать секунд превышает остаток периода. Далина на скамейке запасных не видно, как и Робинсона.
Сирена оканчивает борьбу — увеличить отрыв большинством "Варлокс" не смогли. Тревожно переглядываясь, они покидают лед.