— Гони вперед и хватай его за хвост, Сирил! Передам Дженнифер, что два места за свадебным столом нам обеспечены.
— Да, конечно… Спасибо, Мартин! Кто бы мог подумать, что ты окажешься самым надежным мужиком в городе!
Сирил порывисто обняла президента и поцеловав его в лысину, выпорхнула из кабинета.
«Уилкаминг Тайдс» оказался группой примерно из двадцати строящихся особняков экстра-класса. Прилепившись к живописному склону одного из каньонов, прорезающих прибрежную гряду Санта-Моника, они, еле видные за глыбами гранита и зарослями земляничного дерева, смотрели окнами на океан.
— Прошу прощения, — сказала Сирил, обращаясь к рабочему в плотницкой амуниции, — я ищу одного из ваших коллег.
— Весь к вашим услугам! — осклабился рабочий.
На мгновение Сирил овладело странное ощущение, что она уже видела этого человека, «Должно быть, эти плотники все на одно лицо», — подумала она.
— Вы наверняка должны его знать, — колко сказала она, — потому что он тоже плотник. Его зовут Шон Стивенс.
— Как не знать! — ответил плотник и, не удержавшись, смерил Сирил оценивающим мужским взглядом с головы до ног. — Он у нас известный счастливчик! Вы найдете его вон в том трейлере: я видел, как он только что туда входил.
И собеседник чуть приподнял козырек своего кепи.
— Спасибо! — уже на бегу бросила через плечо Сирил.
Ее каблуки гулко застучали, когда она взбежала по металлической лесенке, ведущей к дверям трейлера, но на верхней ступеньке Сирил резко остановилась, словно налетев на невидимую преграду.
На лакированной, мореного дуба пластинке, на дверях изящными буквами было начертано:
КОРПОРАЦИЯ «Майкл СТИВЕНС и сын» (Работы по дереву)
Сирил не могла бы утверждать наверняка, произносил ли Шон хотя бы раз при ней имя своего отца, однако в том, что ей довелось иметь дело с отпрыском Майкла Стивенса, сомнений у нее не было.
С силой распахнув дверь, она вошла внутрь. Прямо перед ней за столом, усеянным различными бумагами, сидела женщина средних лет. Другой конец трейлера был скрыт от глаз импровизированной ширмой. Впрочем, все же можно было разглядеть могучее плечо мужчины, примостившегося за кульманом.
— Погодите, куда вы? — всполошилась женщина, когда Сирил сразу же метнулась в тот дальний угол.
Шон поднял голову на шум в дверях. Потом вскочил со стула:
— Сирил?!
Недоверие, надежда, радость — все это одновременно отразилось в его возгласе, но уже в следующую секунду он, сжав кулаки, оправился и раздраженно, отрывисто поинтересовался:
— Какого черта ты здесь?
— Мне нужно было увидеть тебя… — зачарованно прошептала Сирил, но тут же, в свою очередь опомнившись, шагнула вперед и обвиняюще ткнула пальцем в его грудь. — Я звонила тебе! Два раза. И ты оба раза швырнул трубку, словно я прокаженная!
— Во-первых, проказа по телефону не передается, — язвительно заметил Шон. — А во-вторых, мне казалось, что мы обо всем уже договорились.
Сирил почувствовала, как у нее подкашиваются ноги: ничего не получалось. Она блуждающим взглядом обвела помещеньице, походя отметила развешанные по стенам планы и эскизы интерьеров — и вдруг вспомнила, что пришла сюда еще и для того, чтобы выполнить поручение.
— Вот, — сказала она, лихорадочно порывшись в сумочке и бросив на стол чек. — Это Мартин просил тебе передать. Гулар выписал премию на твое имя. За вклад в рекламу его коллекции и дружескую помощь в деле семейного строительства. Проще говоря, за твой флирт с Франсуазой. Благодаря тебе он не совершил роковой ошибки и счел своим долгом оплатить такую услугу.
— Марша! — рявкнул он.
Секретарша в мгновение ока выросла в проеме.
— Да, с-сэр? — заикаясь, произнесла она: казалось, она никогда не видела своего шефа в таком состоянии.
— Переведешь этот чек на счет исследовательской лаборатории в Луизиане — ты знаешь, какой. Реквизиты найдешь в компьютере.
— Разумеется, мистер Стивенс.
— Давно ли я стал для тебя мистером Стивенсом?
— Хорошо, Шон, — робко улыбнулась женщина.
— Вот и славно! Мистер Стивенс — это мой папаша, а я для тебя был и останусь Шоном… Итак, у тебя есть ко мне что-нибудь еще? — Он снова обращался к Сирил.
«Пора, — подумала Сирил. — Последняя возможность — больше их уже не будет».
— Да… Да, есть еще одно дело.
— Ну?
— Я хотела сказать… что… я пришла, чтобы… Я люблю тебя, Шон, и прошу простить мне мою глупость.
Секретарша за перегородкой закашлялась. Шон остолбенел, но только он открыл рот, как чья-то нога пинком открыла дверь.