Условную дату рождения Византийской державы историки обычно относят к 11 мая 330 г. Именно в этот погожий весенний день римский император Константин I Великий (306–337 гг.) торжественно освятил отстраиваемую уже шесть лет новую столицу Римского государства — Новый Рим, по-гречески Неа Роми. Впоследствии в честь ее основателя она получила название Константинополь, с греческого — «град Константина».
Именно с этого знаменательного, а по сути, переломного события началось утверждение власти Империи на Востоке, — началась, по представлениям византийцев, новая жизнь и для Востока, и для Запада. Уже римский император Диоклетиан, суровый солдат из дикой скалистой Далмации, в конце III в. разделил огромный римский мир на две половины, отдав западные, латиноязычные области своему старому приятелю-собутыльнику Максимиану, которого возвел в ранг августа, а себе оставив более богатый и культурно развитый греческий Восток. К тому времени старый Рим перестал быть местопребыванием императорского двора, а императоры избирали своей резиденцией то североиталийский Медиолан (Милан), то германский Трир, то малоазийскую Никомидию. Но все это были временные решения. Рим, погрязший в разногласиях, коррупции и праздности, страдавший от малярии и сокращения населения, чтивший республиканские традиции и античные языческие религиозные обычаи древних римлян, тоже не удовлетворял новым требованиям времени и тем более стратегической роли столицы Империи. Его экономические, природные и человеческие ресурсы стали куда хуже восточных, а управленческие сигналы плохо доходили до отдаленных восточных провинций, все более привыкавших к самостоятельности. С переносом столицы нового христианского мира ближе к ним они окончательно зажили особой жизнью, хотя формально все еще оставались в рамках единого гигантского государственного организма, доживавшего свои последние десятилетия.
Константин, заложивший основы нового мира, был старшим сыном от первого брака правителя западных провинций Римской империи Флавия Констанция Хлора (305–306 гг.) и Елены Флавии, согласно преданию, христианки, дочери короля англов Кола Колчестерского, а по другой, более правдоподобной версии, — бывшей хозяйки провинциального постоялого двора и наложницы отца Константина. Констанций Хлор как цезарь должен был унаследовать свою часть владений после того, как 60-летний Диоклетиан вместе со своим соправителем, августом Максимианом пошли на беспрецедентный шаг — добровольно отказались от власти. Но Констанций уже в 306 г. умер в Британии от лейкемии, оправдав свое имя Хлор — «Бледный», после чего солдаты в Йорке провозгласили его сына августом и тем обрекли Рим на очередную гражданскую войну, из которой Константин вышел победителем, дождавшись гибели остальных пяти претендентов на власть.
Если верить свидетельствам одного из крупнейших ученых того времени, епископа Евсевия Кесарийского, называвшего себя Евсевием Памфилом, а также других биографов и историков этого великого правителя, Константин проявил себя как человек смелый, энергичный и вместе с тем осторожный. Он имел приятную внешность, был высокого роста, крепкого телосложения, обладал недюжинной физической силой и отличался ловкостью и хитроумием. Хорошего образования император не получил, но к знаниям сохранил уважение. Влиянием матери можно объяснить его терпимое отношение и постепенное, все большее склонение к христианству. Он вел воздержанный образ жизни, умел владеть собой, был вежлив, общителен и даже склонен к юмору. Однако, одолев своих соперников, других претендентов на трон августа, и в возрасте 52 лет наконец оставшись единственным единовластным императором, проявлял гневливость, жестокость, деспотизм даже в отношении членов своего семейства, впрочем, далеко не дружного, полного интриг.
Языческий историк Зосима злословил в «Новой истории», написанной во второй половине V в.: «…своего [старшего] сына Криспа, удостоенного… сана кесаря, которого подозревали в связи со своей мачехой Фаустой, он убил, совершенно презрев закон природы, а когда мать Константина Елена стала возмущаться такой расправой и была не в силах вынести убийства юноши, Константин, как бы ей в утешение, излечил это зло еще большим, ибо, приказав раскалить сверх меры баню и поместив в нее Фаусту, он извлек ее оттуда уже мертвой». Даже если это сплетня, нет сомнений, что император был крут. Тем более не было шансов уцелеть у тех, кто пытался ему соперничать, строить козни, заговоры и мешать его далеко идущим политическим планам, которые он осуществлял весьма долго — в общей сложности более тридцати лет. Среди них значилось ошеломляющее: создание единой огромной Империи, освобожденной от мучительного хаоса прежних гражданских войн и руководимой государем-монархом, абсолютную династическую власть которого никто не имел права оспаривать, а также осуществление единой религиозной политики, поддерживающей христианство и закладывающей основы отношений между императором и Церковью. Единственным источником закона теперь становится воля императора. Видимо, поэтому византийцы восприняли самого Константина как эталон государя, и в их представлении каждый следующий император был новым Константином.