В 1840 году османы покончили с египетской оккупацией, выиграв длительную войну при помощи британских войск. Но после восстановления османского контроля над регионом европейское присутствие продолжало усиливаться. Европейские державы, приобретя опорные пункты в Сирии, стали расширять свое влияние внутри нее. Их присутствие в Сирии и окрестных регионах было связано с более обширными структурами и обусловливалось как внешне-, так и внутриполитическими интересами. Британия владела значительными торговыми сетями с центром в Багдаде и желала защитить их, а также свои континентальные пути сообщения с Индией, проходившие через Сирию и Месопотамию. Франция, переживавшая в 1840-х годах разгар промышленной революции, нуждалась в Сирии из-за шерсти и шелка для своих новых фабрик. Россия, со своей стороны, была больше озабочена безопасностью, учитывая близость Сирии к ее, России, юго-западным границам (расстояние между Тифлисом и Алеппо – около тысячи километров). Каждая из держав – Британия, Франция и Россия – опасалась, что в случае падения Османской империи одна из соперниц постарается заполнить вакуум и колонизовать османские территории55.
Учитывая эти более общие имперские интересы, европейские державы в течение 1840-х годов усиливали свое присутствие в османской Сирии и конкурировали друг с другом за влияние на местные народы. Хотя интересы держав были в первую очередь стратегическими, они выражали их по большей части в религиозных терминах. Стандартные научные нарративы описывают, как европейские «христианские» империи стремились подорвать османский «мусульманский» контроль над подвластными ему христианскими народами, ссылаясь на гарантированные османами по международным договорам права, называемые «капитуляциями», и злоупотребляя ими. Хотя большинство жителей Сирии были мусульманами (около 90% – суннитами), ее также населяли крупнейшие в империи компактные группы христиан. Они исчислялись сотнями тысяч и практиковали крайне разнообразные обряды и традиции. Под предлогом «защиты» христианских «единоверцев» в Сирии от гонений со стороны мусульманских соседей европейские консулы вмешивались в религиозные дела местных христиан, а державы строили в Иерусалиме и вокруг него инфраструктуры поддержки своих христианских подданных, посещавших в качестве паломников Иерусалим и окрестные святые места56.
Россия, видимо, имела особое преимущество в этом состязании империй, поскольку крупнейшая христианская община в Сирии также исповедовала православие (православными были около трети всех христиан в регионе)57. На должность русского консула в Бейруте МИД после тщательного отбора назначил грекоязычного православного российского подданного, уроженца Османской империи по имени Константин Базили. Министерство надеялось, что Базили завоюет доверие грекоязычного духовенства православных церквей в Сирии. В качестве бейрутского консула Базили также официально отвечал за помощь русским православным паломникам, которые обычно прибывали в Бейрут или Яффу по морю, а затем по суше отправлялись в Иерусалим. Но это был скорее предлог для открытия нового русского консульства, чем реакция на неотложную потребность. Не многие русские православные совершали паломничество в Иерусалим: по оценке русского посольства в Константинополе – лишь несколько сотен в год58. Конечно, некоторые не попадали в посольские отчеты, но таких вряд ли было много. Ехать из России в Сирию было далеко, дорого и опасно, и, в отличие от хаджа, православное паломничество не было обязательным. Однако царское правительство было заинтересовано в росте православного паломничества, которым подкреплялись бы российское присутствие в Сирии и российские претензии на интересы в ней. Царское правительство стало поощрять своих православных подданных к паломничеству в Иерусалим, субсидируя их поездки и организуя вспомогательные учреждения по дороге, в Иерусалиме и вокруг него.
В течение 1840-х годов царское правительство организовало православную Русскую духовную миссию в Иерусалиме с заявленной целью поддержки православных паломников и местных православных церквей. В конце XIX века правительство участвовало в финансировании русского Императорского православного палестинского общества, которое построило сеть учреждений для православных паломников на маршрутах из России в Святую землю. Эта история оставила следы, и до наших дней наблюдаемые в физическом ландшафте Иерусалима: луковичные главы русских православных церквей на Елеонской горе и так называемое Русское подворье за пределами иерусалимского Старого города – комплекс зданий, построенных при участии царского правительства для помощи русским православным паломникам. (Сегодня часть этого комплекса занята израильскими государственными учреждениями59.)
55
56
См. стандартный рассказ о «восточном вопросе»:
57
58
АВПРИ. Ф. 313. Оп. 823. Д. 3;
59
В последние годы правительство России стало подчеркивать ее «исторические» православные связи с Ближним Востоком, отчасти для обоснованности притязаний на ценные владения царской эпохи в Израиле. Соответственно, возродились научные исследования русского православного паломничества в Святую землю. См., например: