— На русском? — спросил мужчина, чем вызвал мой смех.
— Нет, конечно же нет, ведь меня тогда никто не поймет, — увидев небольшое сомнение я предположил, что возможно он волнуется из-за заработка и оказался прав, так как стоило мне сказать, что если я вдруг чего-то и заработаю своим исполнением, то деньги останутся им. Мне же достаточно этих воспоминаний.
Отец посмотрел на дочь, а я все же предполагаю, что это была именно семья, так как сходство было сильным, и увидев ее твердый кивок, протянул мне гитару.
— Прежде чем я спою, я немного разомну пальцы, ну и надеюсь немного привлечь зрителей. Все же петь, не имея публики, не так интересно, — говоря это я улыбнулся девочке.
— А вы точно из СССР, месье — девочка посмотрела на меня с сомнением, — вы говорите на французском как человек, который всю свою жизнь прожил во Франции и даже больше, именно в Париже.
— Да из Советского союза, вот Мари подтвердит — ответил на русском, указав на Мари и сразу же перевел свои слова. Мари кивнула, подтверждая мои слова, — И я рад, что мой французский так хорош, что вы даже засомневались в моем происхождении.
Взяв гитару, сел рядом с ними, быстро подумав, что же сыграть такое, чтобы привлечь публику. Мари встала недалеко. А почему бы и нет, что может еще так привлечь, как не прекрасная и всем известная в наше время музыка Ханса Циммера подумал я и ударил по струнам[1].
И я оказался прав, играл я как можно громче, а народ привлеченный великолепной и заводной музыкой все прибывал. Девочка, увидев как много публики вокруг собирается, не постеснялась и что самое удивительное, не просто решила пройтись вдоль рядов людей, а пританцовывала, кружась и ярко улыбаясь. Я смотрел на нее, не переставая играть и когда в очередном кружении наши взгляды встретились, я ей улыбнулся как можно веселей, при этом кивнув, показывая этим, что танец мне пришелся по вкусу. Грусть из глаз девочки пропала и это наверное была главная на тот момент награда для меня. Девочка остановилась, взявшись обеими руками за поля шляпы и при этом сделала куртуазный поклон в мою сторону, после чего заливисто засмеялась и продолжила свой незатейливый танец. Публика тоже посмеялась над этим. Они с легким сердцем кидали монетки и купюры в шляпу девчонки. Отец же тоже не сидел сложа руки, а четко подхватив ритм, отбивал его ладонями по скамье. Когда наконец я в последний раз ударил по струнам, публика зааплодировала, а Мари даже подбежала ко мне, обняв, поцеловала в щеку, после чего, немного смутившись, извинилась и сказала, что, как всегда, восхищается моим талантом. Я же решил на этом не останавливаться, но как это у меня уже было заведено, обратился к публике.
— Здравствуйте, меня зовут Александр, и я из СССР, и я очень рад, что Вам понравилась моя музыка, — все удивленно переглянулись и я понял, что они скорей всего тоже не очень верят что я русский. Поэтому решил развеять их сомнения, немного сказав по-русски, — Да это правда я действительно из СССР, просто я с детства учил ваш язык, а дома часто общался на нем со своей бабушкой.
Сразу после этого перевел то, что я сказал, и это опять вызвало аплодисменты.
— Но сейчас я бы хотел спеть для Вас одну песню, естественно на французском, иначе вы просто не поймете, а это будет неправильно, — сразу решил предупредить их, — ведь песня о том состоянии, в котором я сейчас нахожусь. — Понимаете, когда я проходил по улицам Парижа, бегал утром в прекрасном лесу, наслаждался прекрасным обедом, находясь на Эйфелевой башне, я все время чувствовал будто я не приехал в Париж, а я вернулся из долгого путешествия и дома меня встречает красивая девушка, которая меня ждала и теперь я хочу просто сказать ей, городу и его жителям, привет. На этот раз я не стал садиться, а накинув ремень гитары, начал играть музыку, сопровождая мелодичным свистом. При этом я медленно шел вдоль публики и с первыми словами дошел до Мари, но вот со вторым приветом я уже обратился к нашей юной танцовщице, ну так, на всякий случай, не хватало еще, чтобы Мари влюбилась и так вон с какими горящими глазами смотрит на меня.