Час спустя маленькие кузины начали клянчить карнавальные шляпы.
— Еще рано, — не согласилась Мерри.
На часах не было еще и восьми.
— Сначала давайте поедим.
Она приготовила макароны с сыром и нарезанными кружочками сардельками.
Малыши покорно съели все без остатка и поставили тарелки в посудомоечную машину. На дверке ее красовался магнит с надписями «Грязная посуда» и «Чистая посуда». Тетя Кейт поворачивала магнит на сто восемьдесят градусов каждый раз, когда перезагружала машину.
— Можно будет постучать во дворе по кастрюлям? — попросила Ханна. — Мама разрешает.
Было видно, что девочка врет.
— Не знаю, — улыбаясь сказала Мередит. — По-моему, ты еще маленькая.
— Нет. Я не боюсь темноты, — решительно заявила Ханна, хотя час назад так визжала от страха, что, казалось, этот крик можно было услышать на Манхэттене.
— Тогда посмотрим, что у вас есть.
— Тетя Кейт не обрадуется, если вы будете барабанить по ее французским кастрюлям, — с холодком в голосе сказала Мэллори.
— Мэлли, не будь занудой! — запротестовала Мередит.
— Ну… она, думаю, не…
— Расслабься!
Мередит выбрала четыре из сорока пяти или около того кастрюль тети Кейт. Еще она вытащила большую выварку, сковороду и деревянную ложку.
Подбежавший Алекс тоже захотел поучаствовать в затее младшей сестры.
— А ты, Адам Муравей? — ехидно поинтересовалась Мередит у брата.
Адам насмешливо улыбнулся.
— Не все развлечения — детские, — назидательно сказала Мерри брату. — И не все детское — плохое.
По телевизору показывали новости о подготовке к празднованию Нового года, потом выступала рэп-группа, которую даже близнецы не знали. Рэперы танцевали на большой сцене под цветомузыку.
Позже Мэллори вспоминала, что в последние часы накануне несчастья поймала себя на том, что испытывает к окружающим какие-то непривычно нежные чувства.
К сестре, например, прилив любви. Мэлли добродушно улыбалась, видя, как Мередит всеми силами старается подражать поведению взрослой женщины: вытирает испачканные шоколадом ладошки малышей, помогает Ханне и Хезер натянуть пижамы, готовит верхнюю одежду детей, чтобы они смогли быстро одеться, сбегать во двор, постучать по кастрюлям и сразу же лечь спать. Сама Мэлли в это время преспокойно валялась на диване. Заботливость сестры умиляла ее. Такой, должно быть, сестра и будет, когда вырастет и станет матерью. Но в глубине души у Мэллори было нехорошее предчувствие: ей не суждено быть рядом с сестрой, когда та вырастет и обзаведется собственной семьей.
Как ни странно, Мэлли никогда не думала, что может любить Мередит. Она любила семью, друзей, чудесную собаку Ким по кличке Тофу, любила песни, спорт и лето. Как можно любить себя, свое зеркальное отражение? Как можно восторгаться своим заостренным подбородком и звуком голоса, который, словно аудиозапись, воспроизводит твой собственный голос?
— Джигги, — сказала Мерри сестре, которая во все глаза смотрела на нее.
Это было одно из ранних слов тайного языка близнецов. Его значение они точно не помнили, но предполагали, что «джигги» — это «любовь».
— С днем рождения, Стер! — воскликнула Мэлли.
Подскочив, Адам вытащил из каждого кармана по пластиковому кулечку, завязанному ленточкой. Сестры развязали свои подарки. Мэллори достался крошечный амулет в виде футбольного мяча, а Мерри — мегафона. (После случившегося подарки Адама нашли во дворе под слоем битого оконного стекла.)
— Приколите их к свитеру красивой булавкой, как Ким, — посоветовал Адам. — С днем рождения, Стер!
Мэллори протянула руку и потрепала брата по волосам. Потом благодарные сестры набросились на него, повалили и начали щекотать.
Рвануло. Пластиковая панель, которую дядя Кэвин установил вместо летней противомоскитной сетки, рухнула на пол. Из полуоткрытой двери главного входа на собравшихся в гостиной дохнуло ледяной свежестью. Оконные стекла задрожали.
Все изумленно уставились в ночное небо, расцвеченное огнями фейерверков. Ракеты со свистом взлетали и взрывались красными, золотистыми, зелеными огнями. За стаккато шутих последовало уханье «вишневых бомб».
— Какого черта! — завопила Мерри.
— Круто! — перекрикивая визг малышей, заорал Адам. — Это что, сюрприз?
Рыдающие Ханна и Хезер прижались к Мерри.