Все так. И его гнев, и его боль прострелили ее наскозь. Она хотела обнять его, но разве у нее есть на это право? Чем ей возместить все то зло, что она ему причинила? Но он запросто может ее оттолкнуть, а она этого не вынесет.
Он поднял на нее глаза, и она поняла — нет, не оттолкнет. Жгучий взгляд голубых глаз приковывал, и ей стало трудно дышать. Макс протянул руку и с нежностью коснулся ее щеки. Она почувствовала, как дрожат у него пальцы.
— Ты нужна мне, — еле слышно произнес он. — Я ненавидел тебя за то, что ты сделала со мной, но, черт побери, я не могу без тебя. Вернись ко мне. Пожалуйста, вернись. Мы сможем начать все заново.
Она отодвинулась. Ноги у нее тряслись.
— Я не могу. Не могу жить прежней жизнью.
— Тогда какой же?
— Не знаю. Но не прежней. Я не хочу продолжения этих сумасшедших гонок по всему миру за прибылью. Эти биржи, контрольные пакеты акций, стремление попасть в список самых богатых людей… Макс, я не смогу… особенно теперь, когда есть дети. Я именно поэтому тебя оставила. Разве что-то изменилось? Ты должен быть в Нью-Йорке, а ты здесь. Замечательно. Но готова поклясться, что пока ты был в пабе или по пути сюда, то звонил по телефону. И будешь звонить, когда я буду спать. Я права?
Он со вздохом кивнул.
— Да, черт возьми, ты права. Конечно, права, но у меня бизнес, который я не могу оставить.
— И персонал. Хороший персонал. Даже превосходный. Люди, способные вести дела. Так дай им возможность этим заниматься, Макс. Дай им шанс проявить себя, а сам возьми отпуск, чтобы побыть с детьми.
— Отпуск? — Он произнес это слово с такой осторожностью, словно оно было иностранным.
Если бы от этого слова не зависела ее жизнь, то можно было бы улыбнуться. Но Джулия была на грани слез. Тем не менее она подняла подбородок и сказала стальным голосом:
— Две недели. Две недели здесь со мной, и никаких телефонов, новостей, документов, ноутбука или электронной почты… и просто почты. Только мы. У нас с тобой никогда не было отпуска, правда? Ты, я и дети — и посмотрим, удастся ли нам создать семью.
Он покачал головой.
— Две недели… Это немыслимо. Я не смогу обойтись без контактов.
— Ты можешь связаться с кем угодно и дать указания, — ответила Джулия. — Послушай, не время это обсуждать. День был тяжелый, и я очень устала, так что ложусь спать. И тебе предлагаю сделать то же самое. Можешь спать в комнате рядом с детской — там все готово. И подумай о том, что я сказала. Если ты действительно серьезно смотришь на то, чтобы мы снова были вместе, то я настаиваю на этих двух неделях. Никаких компромиссов, никакого обмана, никаких нарушений — только ты, я и дети. Утром позвони своему секретарю и все устрой.
Красиво очерченные брови Макса насмешливо изогнулись.
— Звучит как приказ.
— Я просто перечислила основные принципы. Либо ты им следуешь, либо нет.
— Приведи мне хотя бы один стоящий довод.
Она рассмеялась.
— Даже два. И если ты хочешь стать частью жизни наших детей, то сделаешь это. Потому что я не допущу, чтобы у них был постоянно отсутствующий отец, который ни в грош не ставит семейные ценности и не видит различия между работой и домом.
Макс очень долго, испытующе смотрел на нее, и она уже решила, что он скажет «нет». Но он кивнул.
— О'кей. Утром я обо всем договорюсь со своей помощницей. У тебя будут эти две недели. Но учти: я сделаю это ради детей, потому что ты права: они заслуживают большего, чем отсутствующий отец. Но не рассчитывай, что я скоро смогу тебя простить за то, что ты лишила меня первых месяцев их жизни, и за то, что утаила от меня их рождение. Не жди, что я буду мил и ласков с тобой, потому что я так на тебя зол, что просто слов не нахожу.
Глаза у Джулии наполнились слезами.
— Знаю. И прошу прощения. Я не хотела причинять тебе боль, и… я тебя до сих пор люблю.
— Любишь? Ты стоишь здесь и произносишь эти слова? Это ты ушла от меня и не собиралась возвращаться.
— Меня это убивало, — прерывающимся голосом сказала она. — Но я тебя люблю. В этом у меня нет сомнений.
— Тогда возвращайся ко мне.
— Нет. Не таким образом, как хочешь ты. Должно быть что-то большее. И я хочу знать, что осталось у нас с тобой, когда прежняя жизнь развалилась.
Глава третья
— Андреа, это…
— Макс! У вас все нормально?
— Да, — соврал он. — Послушайте, мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали.
— Разумеется. Макс, как дела?
— Сам пока не знаю, — признался он. — Необходимо время. Вы не могли бы на следующие две недели внести изменения в мой график? Исключить все, что я наметил для себя?