Выбрать главу

— Отвернись.

Хмыкнув и недовольно повернувшись к противоположной стене, граф остановился.

Я прошла к картине и, повернув ее, обнаружила лишь пустоту.

— Рубина, я их уничтожил. — Тихо сказал Шано.

Повернувшись, я увидела, что граф стоит ко мне лицом и разглядывает.

— Зачем?

— Ты бы все равно ими не воспользовалась. Я бы нашел другой выход.

Сказать, что у меня не было слов, ни сказать не чего.

— И как давно ты их нашел?

— Сразу же, как приехал.

Спрашивать каким образом, я не стала, опять какая нибудь магическая штука.

Сев на постель, я положила руки на колени и принялась разглядывать ногти.

— Рубина, я далеко не дурак, и сразу понял, что ты не выйдешь замуж за Йэна, скорее попытаешься спастись побегом. Сначала мне было глубоко плевать, я должен был только следить за тобой и предотвратить любую попытку к бегству. Но потом… — Он замолчал.

— Что потом, Шайэн, что изменилось? Почему ты вдруг стал так заботливо оберегать меня? Почему устроил в эту школу? Почему держишь взаперти в своей спальне? — Я встала и злым шагом подошла к графу. — Ответь мне, Шай, я хочу знать правду. Я заслужила! Все кругом мне врут! Любой и каждый готов соврать мне в лицо!

Меня уже била нервная дрожь, и злые слезы начали скатываться по щекам.

— Неужели всем настолько плевать, что я думаю? — Почти срываясь на крик, я сжимала кулаки и смотрела в пол. — У меня тоже есть чувства! И хотя бы раз меня кто нибудь спросил, что я думаю? Что я хочу?!

— Я спрашивал. — Тихо, почти неслышно сказал Шано.

Я осеклась. Действительно, он был единственным, кто спросил, чего хочу я. Но было уже поздно, я пошла в разнос и продолжила:

— Что изменилось, Шайэн? — Я подняла лицо и посмотрела ему в глаза.

— Я влюбился, Рубина. Как мальчишка! Я с ума по тебе схожу! — Громко закричал он и начал трясти за меня плечи. — Я даже представить не могу, как я жил до тебя! Каждое прикосновение к тебе сносит мне крышу!

И смотря, как в его глазах плещется злой огонь, я заревела.

Заревела за все. За не справедливость, за вранье, за опасность, которая меня окружает.

Утирая злые слезы, я, как могла, пряталась в своих руках. Шано замолчал, и продолжил так же стоять, держа меня за плечи, пока я не успокоилась.

— Я напугал тебя? — Тихо спросил он.

— Н-неееет! — Протяжно взвыла я. — Меня к тебе тянет!

Сказала и сама напугалась. Перестав реветь, я взглянула на графа.

Он улыбался. В фиолетовых глазах, горел теплый огонь.

Вот я и призналась. И ему и себе. Он такой притягательный. Я так хотела в эту школу, не только потому, что я на целых четыре зимы буду свободна, а потому, что там будет он, такой необычный и изменивший мою жизнь.

— Ты не представляешь, как многое ты сейчас поменяла. — Сказал он и прижал меня к своей груди.

— Что поменяла?

— Я не отдам тебя, слышишь? Никому, никогда, не отдам. Ты готова стать моей, целиком и полностью?

Я почувствовала, как краснеют щеки, представляя, что граф имеет в виду.

Оторвав меня от своей груди, он заглянул в мое лицо, и кажется, понял, о чем я подумала.

— Не пугайся, это не то, что ты подумала. — Неожиданно он напрягся и посмотрел, куда-то за меня. — Поговорим позже и я все тебе объясню.

На этих словах мы переместились в пылающем пламени в спальню графа, и он тут же исчез в нем, но уже оставив меня наедине с, все так же невозмутимой Ивелли.

— Ну как? — Спросила она. — Он тебе брюлики вернул?

— Какие брюлики? — Ошарашено спросила я.

— Ну, те, что ты в тоннеле спрятала? Он их давно, куда-то перетащил, я думала, отдаст.

Девушка заметила, что я нахожусь в шоке и, встав с постели, подошла ко мне. Взяв меня за руку, она с неожиданной заботой спросила:

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Я мотнула головой, понимая, что голова начала раскалываться от того, что я знатно ревела, и закрыла глаза.

— Пойдем, я тебя уложу.

Ивелли потянула меня к кровати, и, уложив, прикрыла одеялом.

— Ты только не переживай. Он во всем поможет тебе разобраться, только доверься ему. И меня не бойся, я просто всегда такая странная. — Улыбнулась она самой нормальной улыбкой. — Чаю хочешь? Я умею делать очень вкусный чай.

Я кивнула. Отказывать все равно не вежливо, тем более она осталась заботиться обо мне, да и пить, если честно хотелось.

Она растаяла в сером облаке и почти сразу же появилась вновь.

На прикроватном столике стоял маленький фарфоровый чайничек, с милейшими розовыми цветочками, и такая же кружечка.