Он вынул из кармана газету.
— Посмотрите, что вы наделали — прошипел он, протягивая ее Люку. Люк взглянул на заметку, которую ему указал грязный палец.
»…В этом грабеже, как предполагает полиция, замешан человек по имени Смит, прибывший пароходом «Понтиак» из Австралии…».
— Видите, что вы наделали? — свирепо бросил Смит. — Вы науськали на меня лягавых!
Его рука потянулась к заднему карману.
— Постой! — закричал толстяк. — У него тоже есть пушка. Старуха ведь недаром ходила наверх!
Миссис Фрозер не могла снести такого оскорбления.
— Это я старуха, ты, толстая клецка? Посмотрим, что скажет на это Коннор! Он будет здесь через пару минут!
Толстяк беспокойно посмотрел на дверь.
— Блеф! Да и что Коннору до того, что мы пришли навести справки? Мы имеем право.
— Что вы еще хотите от меня? — спросил Люк, направляясь к двери.
Кюрли Смит загородил ему дорогу.
— Мы еще кое–что хотели бы знать…
— Сейчас вы все узнаете, — резко произнес Люк и сделал еще шаг вперед, но Смит не шелохнулся. Внезапно Люк схватил человечка за шиворот и, швырнув его через всю комнату, распахнул дверь.
— Вон! Оба!
Толстяк пожал плечами.
— Хорошо, мы не ищем драки.
Он улыбнулся, подходя к Люку, но миссис Фрозер успела заметить возникший в его правой руке «тотшлагер».[4]
— Внимание, Смит! — пронзительно крикнула она.
Толстяк, не успев поднять руку, тяжело грохнулся на пол, сраженный точным ударом в подбородок. Люк вырвал из его руки оружие и спрятал в карман.
— Теперь твоя очередь, — повернулся он к Кюрлн Смиту, но тот мгновенно выскользнул за дверь.
Толстяк, пошатываясь, встал на ноги, злобно посмотрел на Люка и последовал за своим спутником.
Люк запер за ними дверь и повернулся к бледной миссис Фрозер.
— Мерзавцы, — произнесла она, прерывисто дыша, — я бы не удивилась, если бы они подожгли дом. Они уже раз пытались это сделать. Второй этаж только недавно отстроен.
Дом № 339 на Геннет–стрит был главной квартирой Коннора. Полиция никогда не устраивала там обыски, зная, что не найдет в этой почтенной обители ни одной украденной вещи.
— Я должна сейчас же разыскать Коннора, — сказала миссис Фрозер, набрасывая пальто. — Вы хотели выйти?
— Да. — Люк хотел выйти и никогда не возвращаться, но не собирался посвящать в эти планы свою хозяйку.
— У вас есть деньги? Ах, я совсем забыла…
Женщина порылась в кожаной сумке, висевшей у нее под передником, и вынула оттуда пачку ассигнаций.
— Это прислал Коннор — пятьдесят, — сказала она. — Это аванс. Вчерашняя добыча должна делиться на четыре части. Вы еще получите свою долю. Коннор в таких вопросах очень порядочен. Ему можно доверить миллион фунтов.
— Мне ничего не нужно.
— Прячьте в карман, — приказала она. — Есть у вас мелочь?
— Больше, чем нужно, — нетерпеливо ответил Люк.
— Мелочь? — настаивала она, и впоследствии он был ей за это благодарен. Она вынула из кармана пригоршню мелочи. — Вы можете нажить неприятности, если попробуете разменять на нашей улице пять фунтов. Вы из Австралии?
— Нет, — ответил он.
— Что ж, Коннор выяснит все это.
Очевидно, Коннор значил для нее все.
Увидев, что идет дождь, она принесла Люку пальто и проводила его до дверей лавки.
— Остерегайтесь шайки Левинга, — сказала она, — суньте пистолет в карман пальто. Оттуда его легче будет достать.
Она заботилась о нем, как мать, и не успокоилась до тех пор, пока он не выполнил ее указание.
Хотя на улице никого не было видно, он, следуя советам миссис Фрозер, сделал большой крюк на пути к Вестминстерскому мосту.
В парламенте шло вечернее заседание. Башенные часы показывали без двадцати минут десять.
Прежде всего он хотел отравиться к Джеку Хильтону. Но дома ли он?.. Нужно было позвонить по телефону. У первой же телефонной будки он остановился, мысленно поблагодарив миссис Фрозер за навязанную мелочь.
Ему ответил слуга Хильтона.
— Мистера Хильтона нет в Англии. Он поехал в Берлин и вернется к концу следующей недели. Могу я спросить ваше имя?
Сперва Люк не мог произнести ни слова. Когда слуга повторил вопрос, у него промелькнула мысль.
— Не могли бы вы сказать, есть ли кто–нибудь сейчас в квартире мистера Мэдиссона… например, слуга…
Голос изменился.
— Кто вы такой? Почему вы интересуетесь этим?
Люк повесил трубку. Конечно, он мог назвать себя, но кроме Джека Хильтона никто не должен был знать, что он находится в Лондоне.