– Надо, приятель, надо! – краб посмотрел на пыльную подушку требовательно и объяснил, чем грозит полнолуние одной глупой русалке.
Ветер медлил, представляя себя закованным, жалким, бессильным.
– Обязательно красть? – спросил он несмело.
Крабс пошел на уступки. Он был мастером по компромиссам.
– Да не трусь! Ведь тут, в море, луна – лишь отражение! Ты только нагони на небо побольше туч. Ведьма не увидит луну – и колдовство не свершится!
Ветер оживился. Сонливость как рукой сняло.
– Ну, это-то – пустяки!
И через минуту краб увидел лишь хвост ветра. На самой границе моря и неба ветер чуть не попался в раскинутые рыбаками сети, но счастливо увернулся. Кликнул приятелей. Рыбаки заспешили к берегу. Над морем собирались тучи. Солнце, скрытое пеленой, в это утро лениво выглянуло из светелки. На улице было сыро, ветрено и моросил дождь – и солнце осталось дома. К вечеру погода взбесилась. Южные, северные и восточные ветры сгоняли над морем тучи со всех сторон света. Нежные розовые облака южного неба смешивались с серыми низкими тучами северных морей. Бархатно-черные небеса пустынь, украшенные звездами, мешались со свинцовым небом западных морских побережий.
Ведьма с утра с беспокойством поглядывала на море, не поленилась всплыть на поверхность, скрипела зубами от злости.
Когда пришла ночь, она так и не увидела полной луны. Великое злодейство, которое может произойти лишь в полнолуние, не удалось.
Русалочка, поникнув, выслушала приговор Грубэ:
– Тут даже я бессильна!
Ведьма вытолкала Русалочку за порог:
– Ступай! Мне режет глаза твоя красота! – и крикнула в спину. – Приходи через год в этот же день. Может, мне тогда повезет больше!
«Год!» – вздохнула про себя Майя, срок казался бесконечным.
«Целый год! – обрадовался краб. Девичья любовь – вещь капризная. За год Майя забудет принца» – и Крабс отправился во флигель – ветру не терпелось рассказать подробности.
Да, приятель, краб прав: ведь в году целых триста шестьдесят пять дней! А забудет ли Майя принца и удастся ли колдовство Грубэ, ты узнаешь, если заглянешь вперед – в Главу 7а.
Глава 6c
Ты считаешь, так будет лучше? Посмотрим...
– Ты бледна и дрожишь, – ведьма, сняв заклятие, коснулась Русалочки.
Рука девушки была ледяной. Нервы походили на натянутые струны. Лишь теперь тревога и страх пробудились в душе Майи.
– Не томи, я готова! – непослушными губами прошептала Майя.
Ведьма всплыла первой, ощупав карман фартука. Крабс, связанный, с кляпом в пасти, был упрятан надежно.
Майя еле шевелила хвостом. Казалось, к ней привязали свинцовое грузило. Ведьма повернулась, не слыша движения за спиной. Нахмурилась: Майя, казалось, сейчас потеряет сознание.
Кликнула осьминога. Осип подхватил Русалочку, сжав двумя щупальцами. Дворец проводил уплывавших сумрачными неосвещенными окнами.
В самой глубине черного леса ведьма остановилась. Одной рукой ведьма тянула за щупальце осьминога. В другой сжимала кинжал. Лицо Майи, наполовину скрытое волосами, белело, как маска.
– Я не думала, что будет так страшно! – шептала Русалочка.
Вокруг чернели искривленные кусты. Омерзительные полипы проплывали мимо, время от времени задевали Русалочку щупальцами. От осьминога несло сырой рыбой. Чаща расступилась небольшой поляной. Вернее, когда-то тут было болото, потом высохшее и оставившее после себя чашеобразную впадину с обвалившимися торфяными краями. Над впадиной клубился бело-молочный туман – из-под земли бил горячий источник. Воздух был теплый. Но Майю била дрожь. Ведьма спускалась. Осип полз следом. Туман накрыл их плотной пеной.
– А теперь убирайся! – ведьма пнула Осипа, принуждая разжать щупальца.
Осьминог, хрюкнув, пополз прочь, тут же проглоченный туманом.
Ведьма склонилась над чем-то, что, на первый взгляд, походило на каменный куб, покрытый мхом и грязью. Лезвием кинжала ведьма, что-то бормоча, счищала белесый налет. И Майя узнала жертвенник. Уже давно в царстве Нептуна морской народец поклонялся лишь солнцу. Жертвенник остался с тех давних времен, когда верили: мир жесток и безжалостен. Тогда-то на жертвенном камне задабривали зло кровавыми подношениями.
Жертвенник, в половину роста русалки, был сложен из каменных обломков, ловко склеенных так, что в центре образовалась чаша. Ведьма ссыпала в углубление труху из замшевого мешочка, всегда висевшего у нее на шее. Тотчас все заполнил едкий чад. Русалочка, не сдержавшись, чихнула. Ведьма зашикала. Болото насмешливо завыло на разные голоса: