В ноябре 1924 г. наиболее крупные группы корниловцев на территории Бельгии находились в городах Монтенье – 46 человек и в Лувьере – 32 человека[123].
К январю 1925 г., по данным французского МВД, в стране находилось 2 854 214 иностранцев, из них русских – 91 500 человек[124]. К сожалению, удельный вес военных среди них нам неизвестен.
Несмотря на усилия руководства РОВСа, направленные на адаптацию солдат и офицеров к гражданской жизни, значительное число рядовых участников Гражданской войны так и не смогли найти себя в мирной жизни. Путь этих людей лежал во французский Иностранный легион. Еще в лагерях французы побуждали русских солдат и офицеров вступать в легион, пользуясь при этом незнанием беженцев об атмосфере, царящей в подразделении. Несмотря на то что условия службы в легионе были невыносимы, русских в нем служило достаточно много. Один из современников писал о службе в легионе: «…не страх голода и холода толкал их туда. Голода и холода русский офицер не боялся. Но зато он боялся нищеты и «дна». Голод и холод в рядах полка, в траншеях и походах его не страшили, голод и холод на дне, среди человеческих подонков его ужасали»[125].
Вербовка в легион происходила в Турции и в различных европейских странах, где существовали вербовочные пункты. В зависимости от места вступления новобранцы попадали в учебные или предварительные лагеря. По данным за 1924 г., через подготовительную базу Иностранного легиона в Алжире прошло 3200 русских, причем 70 % из них составляли бывшие военнослужащие. Около 500 эмигрантов служили в 3-м полку Иностранного легиона, из них 10 % были чинами Русского экспедиционного корпуса и вступили в легион в 1918 г., 25 % из числа военных, оставивших Россию в 1919 г., 60 % были чинами Русской армии Врангеля, а 5 % попали в легион из немецкого плена или чисто случайно[126].
Еще в 1922 г. в Сайде был сформирован 1-й Иностранный кавалерийский полк. В момент основания в нем преобладали русские легионеры, ранее служившие в кавалерии Русской армии или в казачьих частях. Служба в легионе протекала в нечеловеческих условиях. Вербовщики обещали при вступлении в легион одно, а на деле было совсем другое. Один из русских эмигрантов писал: «Газеты купить не за что: 3 франка 75 сант. Едва хватает на мыло и марки, я даже хлеба не покупаю, хотя зачастую и голоден и временно, чтобы писать письма, отказываюсь от единственной радости, от табака»[127].
Доведенные до отчаяния русские легионеры очень страдали от недостатка газет и книг на русском языке. По этой причине многие вступали в переписку даже с незнакомцами, например один из легионеров, донской казак Кузьмичев, писал в Прагу своему бывшему соотечественнику: «Здравствуйте, далекий незнакомый соотечественник, господин Воеводин»[128]. В результате переписки эмигранты стали присылать легионерам книги и журналы на русском языке. Таким образом, сформировались русские библиотеки при 1, 2 и 3-м Иностранных полках, а также при 1-м Иностранном кавалерийском полку. Во 2-м Иностранном полку русские легионеры даже издавали свой журнал[129].
Завербовавшись в легион, новобранец попадал в предварительный лагерь. Обычный день легионера в лагере Серкиджи (Турция) начался с подъема в 7 утра. По свистку дневальные (т. н. gardes des baragues) из каждого барака отправлялись на кухню и получали черный кофе без сахара на товарищей по бараку. После чашки кофе звучал свисток и легионеры выбегали строиться на площадь перед бараками. После переклички сержант назначал группу легионеров на ту или иную работу по лагерю, а остальные распускались по баракам. В 11 дня дневальные получали на кухне обед в баках. На обед подавали жидкий суп – пол-литра жидкости с маленьким кусочком мяса. Прием пищи происходил в бараках. Один из бывших легионеров позже вспоминал: «Сытым после такого обеда едва ли мог бы быть и ребенок лет двенадцати»[130].
В 16 часов бывал полдник – вино (0,25 литра) и хлеб без ограничений. Если не было занятий, легионеры до ужина находились в бараках. В 18 часов был слабенький ужин, по калорийности он соответствовал обеду. Постоянное чувство голода заставляло русских новобранцев продавать ценные вещи, а затем и предметы униформы и снаряжения. Происходило это с различными ухищрениями, так как в день из барака в город отпускался лишь один легионер и лишь на период с 15 до 20 часов. На вырученные деньги покупались те или иные продукты.
126
127