Выбрать главу

"Alexander Hotz - Достоевщина, как национальная идея. Последнее... | Facebook","Достоевский, действительно, оказался пророком, но не потому, что его проект православной России (вариант “тысячелетнего царства Христова на земле”) был верным, а потому что он гениально угадал и описал те национальные комплексы, которые погубят Россию окончательно.  Любимая идея Достоевского о национальной “исключительности” оказалась справедлива, но со знаком минус, - нас исключили из цивилизованного мира, как нравственных уродов, агрессивных, инфантильных и тупых. Не там Достоевский искал своих “бесов”. Они сидели не в “бомбистах” и “Нечаевых”, не в “Петрушах Верховенских”, а в Зимнем дворце, который давил всё живое. Замена одних бесов на других не меняла имперской архитектуры этого проклятого места. Из имперского ""шедевра Растрелли” продолжали расстреливать в любые эпохи. Имперский фундамент требовал крови.. Что-то из пророчеств Достоевского сбылось, а что-то нет.. Смешная оппозиция, Верховенский-старший, гордый своей ссылкой и испуганный режимом раз и навсегда? - почему бы нет? Сладострастник Карамазов со своими тайными убогими любовницами? - далеко ходить не надо, он сидит в кремле. Разве что Кабаева не слишком похожа на Лизавету Смердящую. Но по сути, смердит и она.. Сумасшедший губернатор, который вырезает фигурки из бумаги, пока пожар пылает за окном? - это горячий привет Шойгу с его любимыми пеньками.  Можно отыскать много параллелей, потому что типажи, натура и пороки русского человека никуда не делись. Это то “варево ведьм”, которое называется “русским миром”. Комплекс любви-ненависти (так поразивший Запад в Достоевском) - из того же грязного источника.. Это свойство инфантильного сознания, которое зависит от “отца” или от женщины, но не получает должного ответа. Зависимость - ключевое слово. Любовь к отцу и ненависть к нему - по причине собственной незрелости, невозможности свободы от отца. Ненависть к женщине, которая не отвечает взаимностью (а должна, потому что “эго” претендента выше крыши). Оппозиция (включая и меня) до сих пор живёт в иррациональном мире Достоевского, требуя от “родины” любви и понимания - по причине собственной незрелости. Ненавидя и любя, вместо рационального и взрослого взгляда со стороны. “Тоска по родине - давно разоблачённая морока”, - писала Цветаева, и себя же спешила опровергнуть образом рябины..  Но если постараться отойти от “достоевщины” (“подпольного” сознания русского человека), то понимать Россию - намного для неё целебнее, чем любить.  Время любить и время ненавидеть.  Думаю,что любовь или нелюбовь к России не имеет большого значения. Сегодня любящий Россию может быть военным преступником, а ненавидящий - её последней надеждой. Для оппозиции важнее понимать, а не любить. Мифологическая ""Родина"" требует от граждан ощущения мистического родства. Но чем меньше религиозной мистики, тем больше трезвости в оценках и больше пользы для страны.  Интересно будет почитать книгу Лены Костюченко “Моя любимая страна”. Надеюсь, что “любимая” - амбивалентный образ, а не признание в любви.  “Не читал, но скажу”: Костюченко, вообще, идеалист. Помню, как она объясняла в Тверском ОВД мордоворотам из омона (ухмыляющимся мордам, которые глазели на “живую лесбиянку”), почему ей нужен брак с партнёршей и какое горе, что нельзя посетить её в реанимации. Так и хотелось сказать: “Кому вы жалуетесь, Лена? Им же этого и надо, чтобы вы были несчастны и унижены. Хватит их любить и оправдываться, пора ненавидеть”. Это было ясно ещё до войны, а теперь и подавно. Великий Де Кюстин (рифма к Костюченко) показал, как полезно без любви видеть вещи со стороны, макисмально холодно и отстранённо, - насколько точнее этот диагноз. (Я имею в виду его “Россию в 1839 году”). Но мы в России слишком - часть этой мифологии. Мы “внутриутробные” ребята.  Я тоже могу считать себя героем Достоевского, потому что понимаю, что такое любовь и ненависть к “родине”, когда не получаешь ответной любви, на которую (с оппозицией) когда-то рассчитывал. Мы, придурки-активисты, выходили на улицы, чтобы что-то объяснить, пробудить эмпатию, сочувствие, любовь.. Мы не понимали, что ждём эмпатии от нации убийц. Мы ждали понимания от будущих оккупантов. Так что поиски любви - это дело глубокого прошлого. “Родина” всё глубже погружается в мерзость своего исторического не-бытия. “Пусть кричат “уродина”, а она нам нравится” (Шевчук) - это уже пройденный этап. “Моя Россия сдит в тюрьме” (Володя Котляров) - это ближе к истине, но тоже спорная концепция, потому что именно Россия - и есть одна огромная Бутырка с вертухаями, правительством и обществом, которое выбрало Бутырку моделью национального счастья. Точно так же, Украина - жертва России, а не режима или путина. Сегодня надо вспомнить, что есть время любить и время ненавидеть. Авель Аравидзе из гениального “Покаяния” Абуладзе - достоин не сложного комплекса “сыновних” чувств любви и ненависти, а чистой ненависти.  Когда российская земля очистится от трупов этих зомби-мертвецов (живых и мёртвых) - я и начну её любить. Но никак не раньше.","Alexander Hotz - Достоевщина, как национальная идея. Последнее... | Facebook",https://www.facebook.com/alexandr.hotz/posts/pfbid0emgLK2aAPMJrpeQRQJQXMpWY3KpqBNcVQdAPxx5coQdjVedY4eNjPPBH94MF1j8Bl,2023-11-09 02:58:24 -0500