После нескольких прыжков Лисицын остановился перед проливом значительной ширины, в котором с яростью кипела вода.
Он нашел нужным отдохнуть, спустив Володю на широкий камень. Оставалось пройти три четверти пути.
— Зачем мы остановились? — спросил мальчик, не открывая от ужаса глаз.
— Мне нужно перевести дух. А ты посмотри — мы перешли благополучно четверть реки. Бог даст, скоро будем на том берегу.
Володя увидел себя сидящим на плоской скале лицом к сражающимся у засеки. Выстрелов не было слышно от грохота кипящей воды, только белый дымок, струйкой поднимавшийся кверху, указывал на стрельбу. Вокруг скалы яростно клокотала вода, а справа исполинским каскадом ниспадала река. Володя начал привыкать к проявлениям характера грозной природы, но если б он глянул назад и увидел широкий пролив, то, вероятно, не решился бы двинуться дальше. Лисицын потому и посадил его спиной к проливу.
— Теперь ты видишь, Володя, переправа не так опасна, как представлялось.
— Я понемногу привыкаю к этому аду, а все равно страшно.
— Так всегда бывает с новичком. Однако нам пора в путь. Прошу тебя, зажмурься.
— Нет, мне хочется смотреть.
— Если испугаешься и дернешься, то помешаешь мне, и я сделаю неверный прыжок.
— Тогда завяжите мне глаза платком.
— Правильно, так будет надежнее.
Завязав Володе глаза и взяв его на руки, Лисицын разбежался, уперся жердью в средину пролива и сделал огромный скачок.
— Боже мой! — закричал Володя.
— Мы перепрыгнули самое широкое место между скалами. Теперь пройдем половину реки без больших хлопот, а потом опять отдохнем.
Действительно, большие камни находились близко один от другого, переход оказался нетрудный, зато саженей за тридцать от берега встретился пролив такой ширины, что и искусный акробат не решился бы на прыжок. Лисицын остановился и развязал Володе глаза.
— Неужели мы прошли так много? Берег — рукой подать. — Мальчик с радостью замахал платком дяде.
Гедеон отвечал ему фуражкой, наброшенной на дуло ружья. Кричать было совершенно бесполезно. Пушечный выстрел едва ли мог перекрыть рев бунтующей воды.
Володя, не сознавая отчаянного положения и видя поблизости берег, перестал бояться. Лисицын же в сильном беспокойстве осматривал пролив и пока не видел средства преодолеть это препятствие. Идти вперед казалось невозможным, возвратиться к товарищам значило отказать им в спасении от плена. Володя с любопытством поглядывал то на разрушительные подвиги крутящихся волн, то на исполинский лес, покрывающий берег, и, к счастью, не замечал смущения Лисицына.
— Сергей Петрович, вы отдохнули? — спросил он.
— Отдохнул и сейчас устрою переправу. Ты должен остаться на этой скале, а я вплавь доберусь до берега…
— Ради Бога, остановитесь! — испугался мальчик. — Вас в водоворот унесет!
— Другого средства нет. Впрочем, за меня не опасайся — я все обдумал. Видишь, куда устремляется ток воды?
— Он несется прямо на скалу!
— Стоит только попасть в эту стремнину — и она в мгновение донесет меня до камня…
Говоря это, Лисицын перебросил через пролив топор, снял с себя одежду, перекрестился и прыгнул в стремнину. Володя отчаянно закричал, но наш пловец этого крика не услышал, скрывшись в облаке пены. Через несколько секунд Лисицын уже держался за выступ скалы. Разъяренные валы несколько раз сбивали его с места, руки скользили по мокрому камню, но хладнокровное мужество и необычайная сила помогли ему справиться с грозной стихией. После продолжительной борьбы он взобрался на камень. Изможденный и задыхающийся, упал на колени и возблагодарил Бога, помогшего ему совершить этот чудесный подвиг. Он сознавал, что во всю жизнь свою не был так близко от смерти.
Отдохнув, Лисицын благополучно перебрался на берег, срубил несколько длинных, не очень толстых жердей и перенес их к проливу. Много потребовалось сметливости, искусства и силы и даже помощь Володи, у которого осталась жердь с петлей, чтобы положить первую слегу на пролив, а потом и остальные на близком расстоянии одна от другой. Перевязав концы слег ивняком, Лисицын свободно перешел по утлому мосту к Володе и связал ивняком другие концы слег. Мост этот висел над бездной и, не имея упоров, качался под ногами, однако мог выдержать двух человек. Для перехода нужно было только присутствие духа.
— Слава Богу, мост готов. Теперь в путь.
Лисицын опять завязал мальчику глаза и через несколько минут опустил его на мягкий мох лесистого берега. Посоветовав Володе быть осторожным, Сергей Петрович возвратился к товарищам, защищавшим подступы к переправе. Первым он решил переправить Гедеона, а Константин должен был защищать засеку. Когда они с Геоденом дошли до первого широкого пролива, Лисицын заметил, что китайцы спускают с горы на веревках вооруженного воина в нескольких саженях позади Константина.