– Благородный Эрих Вардек выразил недоумением твоим вооружением, милорд, – обратился ко мне король.
– Черт возьми!!! – взорвался Эрих. – Я воин, а тут мне приходится сражаться с детьми! Мало этого, так этот ребенок еще выходит почти без оружия! Я не воюю с детьми, тем более не воюю с безоружными детьми, возомнившими себя рыцарями! Я отказываюсь от этого поединка!
Я невольно почувствовал уважение к этому человеку. Не каждый был способен отказаться от баронства, которое, казалось, плыло им в руки. Да большинство на его месте стало бы сражаться даже с младенцем.
– А вы разве не знали возраст нового барона, когда соглашались на бой? – поинтересовался король.
– Не знал. Я только две недели как вернулся из-за океана. Тут узнал о готовящемся турнире за титул и решил принять в нем участие.
– А вам не кажется, что милорд сам виноват в своих проблемах, когда согласился принять этот титул? – спросил Ратобор, с усмешкой поглядывая на меня. Я сделал вид, что разглядываю облака и совершенно не заметил этого ехидного взгляда.
– Мне пришло это в голову, поэтому я и не прекратил участие в турнире раньше. К тому же был случай показать свое умение. Но сейчас, видя, как… – Эрих запнулся, – …видя, как милорд выехал на поле почти без оружия, я понял, что не смогу с ним сражаться.
– Энинг, слово за тобой. – Король посмотрел на меня.
Я подвел коня поближе к Эриху и глянул на него.
– Вы действительно благородный человек. Не каждый на вашем месте поступил бы так, однако хочу заметить, что я вовсе не так беззащитен, как кажусь.
– О да, – усмехнулся Ратобор.
Я покосился на князя и продолжил:
– Поэтому давайте сделаем так. Мы этот поединок не отменим, а отложим. У меня еще два боя. Вы посмотрите на них, а потом решите: отказаться от поединка со мной или согласиться.
Эрих удивленно посмотрел на меня.
– Ты надеешься победить в этих двух схватках?
– Не надеюсь. Совсем не надеюсь. Я выиграю их. Так как, по рукам? – Я протянул Эриху руку.
– Соглашайся, господин Эрих, – поддержал меня принц Отто. – Клянусь, что не пожалеешь.
Эрих задумчиво посмотрел на меня и нерешительно пожал протянутую руку. Потом повернулся к королю.
– Пусть вместо меня сражается Готлиб. Я имею право передать любому свое первое место. А он заслужил это.
Отто согласно кивнул. Такое право Эрих действительно имел, о чем Голос и объявил. Альвейн попробовал было протестовать, но его Тень молча склонил голову, соглашаясь с решением. Этот Тень нравился мне все меньше и меньше. Он должен был поддержать протест, но согласился, как будто ему было все равно когда сражаться. Но ведь деньги он получает только за победу. Однако обдумать ситуацию времени уже не оставалось: на поле выехал Готлиб.
Готлиб отказался от меча, взяв только легкую булаву без шипов. Щит же, как и я, он откинул в сторону.
– Готовы? – Судья внимательно оглядел нас.
Я и Готлиб одновременно подняли руки. А потом посмотрели на балкон, где сидел король, который должен был дать сигнал к началу поединка. Вот он поднялся. Поднял руку. Король еще раз посмотрел на нас, потом его рука резко опустилась. Готлиб резко пришпорил своего коня и помчался вперед. Я же не спешил и набирал скорость медленно. В отличие от Готлиба мне спешить было некуда. Из-за своей высокой скорости он миновал середину Ристалища и теперь приближался ко мне, приготовив булаву. Пожалуй, в данной ситуации он выбрал самое правильное оружие… если недооценивать противника. По его представлению, он мог легко смахнуть меня с седла. Причем убить ей довольно трудно, но вот перелом мне гарантирован. Выгода очевидна. Однако я его надежд не оправдал. Вместо того чтобы сидеть прямо в седле и дать себя ударить, я в последнее мгновение нырнул под брюхо своего коня. Удар булавы просвистел мимо, я же молниеносно вытащил кинжал и рубанул по подпруге. Уже выпрямляясь в седле, я услышал позади грохот падающего тела и отборные ругательства.
Я остановил Урагана и обернулся. Готлиб матерясь, пытался встать на ноги и выпутаться из стремян и седла. Его конь мирно стоял рядом и меланхолично наблюдал за потугами своего господина подняться. Не торопясь, я спрыгнул с седла. Хлопком по крупу отправил его в сторону слуг, потом отряхнул пыль с сапог и облокотясь об ограждения стал ждать, когда Готлиб, наконец, встанет. Трибуны ревели.
Готлиб, наконец, выпутался из ремней и встал. Однако, вопреки моим ожиданиям, он не выглядел сердитым. Готлиб был опытным солдатом, что бы давать волю чувствам и умным, чтобы понять, что в произошедшем виноват сам, так как недооценил противника. На этот раз он был гораздо осторожнее. Откинув в сторону булаву, он обнажил меч и осторожно двинулся ко мне. Я внимательно наблюдал за ним не отходя от ограждения, высматривая, куда можно нанести удар. Однако доспехи были сделаны на совесть, поэтому единственное незащищенное место оставался стык между шлемом и нагрудником. В бою горло обязательно защищала бы кольчужная сетка, но сейчас Готлиб посчитал ее необязательной, так как поединок шел не насмерть, и мало кто решился бы нанести туда удар. Ведь малейшая оплошность и можно навсегда распрощаться с надеждой на титул.
Определив незащищенное место, я отошел от ограждения и двинулся навстречу не вынимая оружия. Это сбило с толку Готлиба и, хотя он уже относился ко мне с уважением, но ошибочно предполагал, что быстро обнажить меч нельзя. Он был бы прав, если бы дело касалось обычных мечей, но шеркон можно было вытащить быстрее, чем можно предполагать, гораздо быстрее.
Готлиб замер и сделал пробный выпад. В тот же миг мой меч покинул ножны и стремительно рванулся к горлу Готлиба. Этот рывок был настолько стремителен, что тот даже не успел отреагировать на него, продолжая удар по тому месту, где я только недавно находился. Шеркон чиркнул по шлему и соскользнул в стык между ним и нагрудником. Продолжил движение, замедлился и также быстро вернулся в ножны. Сомневаюсь, что кто-либо вообще что-нибудь понял. На трибунах сообразили только, что мне удалось увернуться от удара, но мой ответный выпад заметили очень немногие, а кто заметил, тот вряд ли догадался, что он достиг цели. Тех же, кто догадался, вполне можно было пересчитать по пальцам на одной руке. Даже сам Готлиб не сразу понял, что произошло.