Выбрать главу
* * *

Через несколько дней Сен-Клер, едва возвратясь из похода за сушняком, застал де Монбара на пороге своей кельи. От изумления он споткнулся и с любопытством посмотрел на брата Андре, а тот без всяких предисловий изрек:

— Я спускаюсь в чертог. Пойдешь со мной?

— Ага, сию минуту.

Сен-Клер кинулся в келью за перевязью и на ходу поспешно продел в нее голову, перекинув через плечо, так что кинжал пришелся ему на уровне груди, а меч болтался сзади. Де Монбар молча наблюдал за этими приготовлениями, даже не пытаясь скрыть удивления, а потом ухмыльнулся:

— Думаешь, придется сражаться?

— Неизвестно, дружище… Вдруг на нас налетят демоны, когда мы поднимем анк, и утащат нас в преисподнюю. Мне будет гораздо легче, если в такой момент у меня под рукой окажется эфес моего доброго разящего меча. Если же ничего такого не случится, нам в любом случае не помешает кинжал — его клинком можно отковырять грязь из пазов, а меч, пожалуй, послужит рычагом.

Собратьям понадобилось не меньше получаса, чтобы оказаться в подземелье, а потом в корзинах спуститься в огромную залу. С собой монахи захватили достаточный запас новых факелов, которые, по уверению потрудившегося над ними Сент-Аньяна, должны были гореть несколько часов. Де Монбар нес две охапки заготовок, а Сен-Клер тащил две небольшие железные жаровни, приспособленные для установки на пол. Каждая из них могла удерживать по две горящие головни.

Не тратя времени, рыцари зажгли факелы и осветили, насколько возможно, каменный анк, а затем опустились возле него на корточки. Де Монбар подал знак, и оба принялись за работу, остриями кинжалов отколупывая из канавок слежалую пыль, накопившуюся за века.

Вскоре стало очевидно, что брат Андре был прав: под очищенными от грязи перекладинами анка обнаружилось достаточно места, чтобы просунуть туда ладонь и ухватить каждую наподобие эфеса. Сен-Клер взялся за каменный крест со своей стороны и взглянул на де Монбара:

— Ну что, готов? Будешь поднимать оттуда?

— Именно, и настаиваю, чтобы ты тоже перешел на эту сторону: тогда мы сможем удвоить наши усилия.

Стефан без возражений поднялся и перешел к де Монбару. Опустившись на колени рядом с собратом и уже ухватившись на каменную рукоять, молодой монах вдруг взглянул напарнику в глаза, и на его губах промелькнула принужденная улыбка.

— Понимаешь, — признался он, — мне кажется, что наше намерение может повлечь исключительные по важности последствия.

— То есть? — заинтересовался де Монбар.

— Откуда мне знать? Мы ведь раньше не совершали ничего подобного, так ведь? Мы скребли тут, в темноте, словно крысы… долго скребли — несколько часов… а теперь мы, может быть, на пороге чего-то такого, откуда нет возврата. Кто знает, может, стоит нам потянуть эти рукояти — и привычный нам мир больше никогда не будет прежним. Неплохо бы сказать прочувствованную речь, как ты считаешь? Какие нибудь возвышенные слова, а? — Он вдруг потупился: — Вроде хотел пошутить, а начал говорить — и понял, что все это правда.

Де Монбар пристально посмотрел на собрата и спросил:

— Так ты все-таки будешь говорить речь или нет?

— Нет…

— Ну и я не буду. Стало быть, можно продолжать. Давай, на счет «три»…

Они поднатужились и потянули, потом еще и еще раз, но даже вдвоем не смогли сдвинуть анк ни на йоту, словно пытались приподнять не его, а весь пол в зале. Запыхавшись, оба не сговариваясь отцепились от перекладины, и де Монбар утер лоб тылом ладони:

— Тысяча лет — не шутка, так я полагаю. За столь долгое время подъемные части могли утерять подвижность.

— Закон рычага, — задумчиво произнес Сен-Клер, разглядывая анк.

Де Монбар встал и с хрустом потянулся:

— Закон чего?

Стефан посмотрел на него снизу вверх.

— Брат Иоахим, старичок-монах, которого я знавал в детстве, питал огромную любовь к античности, а также к древним математикам — Архимеду, Евклиду и Пифагору. Помню, он говорил, будто бы можно целый мир с места сдвинуть, если бы нашелся подходящий по величине рычаг. Он обожал рассуждать о силе и энергии, и как нужно правильно их прилагать на практике. Мне кажется, если мы присядем друг напротив друга и потянем за рукоять, используя мускульную силу не рук, а ног, то добьемся гораздо большего.

— Давай попробуем.

Де Монбар немедленно опустился на корточки лицом к собрату, и каждый покрепче ухватился за перекладину.

— А я все думаю о том, что ты говорил в прошлый раз, когда мы сюда спускались, — вдруг признался Стефан.

— А о чем я тогда говорил?

— О том, что с обнаружением сокровищ наши поиски подошли к концу. Ведь нет же, правда? Мы нашли сокровища, но это только начало…

— Начало чего, Стефан? — едва приметно улыбнулся де Монбар.

— Начало грядущего, наверное… Я пока не знаю и даже не берусь предполагать, что за этим последует, но твердо знаю, что оно неизбежно. Конечно, я рядовой монах, но я же не совсем глупец. Во всех этих кувшинах, Андре, имеется содержимое, и, каково бы оно ни было, его ценность и значимость не подлежат измерению, иначе эти сосуды не стали бы тысячу лет назад столь надежно прятать. Целое тысячелетие, пятьдесят поколений предков и потомков… И все это время в нашем ордене жила надежда об обретении этого места и его сокровищ. Обычному человеку невозможно представить такой промежуток, он простирается за все мыслимые пределы. Едва ли мы помним и дедов, поскольку целых два поколения разделяет нас, поэтому понятие о десяти поколениях для нас трудноуловимо — не говоря уже о пятидесяти… И вот теперь этот клад — уж не знаю, какой именно — найден. Мы его нашли… Из чего бы он ни состоял, брат, независимо от рода этих сокровищ и их ценности, надеюсь, ты не станешь разочаровывать меня уверением, что надо держать это все в секрете, — ведь даже мне очевидна важность нашего открытия. Поэтому я хочу спросить… поверь, не из праздного интереса, просто нет сил сдерживаться… что же будет с нашим орденом — орденом Воскрешения в Сионе? Останется ли он тайным, как и прежде, или выйдет на свет вместе с найденными доказательствами — и мы, соответственно, тоже?

Де Монбар воздел руки:

— Это превыше меня. Даю тебе слово, Стефан, я понятия не имею. Подобные соображения лежат вне моего влияния или даже толкования. Одно могу пообещать с уверенностью: что бы мы здесь ни нашли — сегодня, завтра или впоследствии — будет тщательно описано и внесено в реестры, прежде чем весть о наших открытиях выйдет за пределы подземелья. В зависимости от величины хранящихся здесь сокровищ, подобная задача может потребовать месяцев, если не лет… но ее необходимо выполнить — важность такого мероприятия не подлежит сомнению.

Де Монбар помолчал и потом снова улыбнулся Сен-Клеру. В неверном свете факелов его лицо казалось странно подвижным, а зубы поблескивали.

— Впрочем, может, мы не найдем больше ничего — кроме тех кувшинов. Итак, ты уже готов применить свой закон рычага? — Сен-Клер кивнул. — Хорошо. Ну, взялись? Раз, и два… и три!

Они стали медленно распрямляться, согласным усилием таща на себя крест и смотря в глаза друг другу; мускулы на их бедрах и икрах натянулись и тряслись от напряжения. Вросший в пол анк постепенно стал поддаваться — монахи скорее угадали, нежели заметили едва уловимое движение в нем. Они не ослабили хватки, и еще через секунду крест действительно стронулся с места — на этот раз ошибки быть не могло.

Сен-Клер с покрасневшим от натуги лицом выдохнул:

— Еще раз… Взяли!

Никакого результата не последовало, и де Монбар велел прекратить попытки и передохнуть. Еле заметный сдвиг каменного креста убедил монахов в верности их предположений, поэтому оставалось только запастись терпением и пробовать поднимать его снова и снова. Немного отдышавшись, оба не сговариваясь заняли свои места и принялись тянуть за перекладину, используя всю энергию бедренных и икроножных мышц для противоборства силе, удерживающей анк в неподвижности.