Выбрать главу

— А что потом будет?

— В каком смысле? А, ты про возможное продолжение и организаторов? Да ничего не будет — спишут убытки, тем более, что особо сильно вложиться людьми и ресурсами не успели, и активируются где-то в другом месте. Такие планы и заходы почти не прекращаются, не на западе, так на юге. Разве что среди белых медведей английской агентуры ещё нет.

— Зато среди шведов с норвежцами, наверное, хоть отбавляй.

— Это да.

Мурлыкин немного помолчал в задумчивости, затем спросил:

— Вас ещё что-то интересует?

— Если можно. По событиям трёхлетней давности здесь, в академии — какие-то не секретные подробности, что именно заставило начинать расследование, почему вообще заподозрили, что это не несчастный случай?

Жандарм несколько секунд колебался, потом всё же решился.

— Поскольку вы в каком-то смысле наш сотрудник, вам здесь учиться, и вы доказали умение видеть детали… В-общем, две детали не дают поверить в случайность. Во-первых, защитный купол питается от конструкции, в которую помещаются сразу три макра: один питающий и два запасных. И вот эти два оказались подменены на крашеные стекляшки, что не могло случиться само по себе. При этом неизвестно, когда именно произошла подмена: она могла быть совершена и за час до трагедии, и за месяц. Главный же кристалл был повреждён, причём при полном заряде увидеть это невооружённым глазом было очень сложно, а после подключения энергию он терял очень быстро. Ну, и во-вторых, время аварии. Если бы не заминка, связанная с переносом ритуала в помещение из-за внезапного грозового шквала, то на момент падения купола вся экскурсия была бы в дальней от входа точке. Добежать оттуда никто не успел бы, единственное убежище могло вместить едва ли каждого пятого из нуждающихся, что могло спровоцировать драки за место, с последующей длительной враждой между родами и кланами.

— Если по отдельности можно было бы списать первое — на кражу, второе — на случайность, то всё вместе…

Мурлыкин вздохнул.

— Да, именно так. И ваши способности к быстрому анализу для вашего возраста действительно впечатляют.

— Не льстите, Василий Васильевич, тут не требуется никакой особой глубины мысли. — Я не набивал себе цену и не жеманничал, в конце концов, я всего лишь озвучил вывод, сделанный дедом.

— В общем, расследование ведётся, подменять собой следствие я вас не только не прошу, но и предостерегаю от этого. Но присматривайте за происходящим со своей стороны, и если что-то заметите — не побрезгуйте поделиться со мною или с ротмистром Жабицким.

— Всенепременно. Разоблачить того, кто покушался на массовое убийство одних и превращение в калек других — это дело благое и нужное.

— Эх, жаль, что не все дворяне, особенно молодые, разделяют эту точку зрения.

Мне в голову пришла неожиданная мысль.

— Василий Васильевич, у вас найдётся ещё пятнадцать-двадцать минут, пока я сбегаю к себе в комнату? У меня есть для вас кое-что, правда, ещё не знаю, понравится ли.

— Заинтриговали. Пожалуй, я даже провожу вас как минимум до входа в общежитие — нужно кое о чём переговорить с некоторыми людьми.

А я просто решил подарить Мурлыкину одну пластинку. Да, отчасти и тщеславие, но ему, может быть, понравится, а если не самому — то жене или ещё кому-то из родни. Не решил только, подписывать или нет.

К моменту моего возвращения ко входу Василий Васильевич о чём-то тихонько разговаривал с Петровной, которой в момент нашего входа в общежитие не было в выгородке, там сидел замещавший её коридорный надзиратель. Я подождал в стороне, пока они закончат разговор, чтобы ни у кого даже подозрения не было, что я услышал что-то лишнее.

— Василий Васильевич, как вы относитесь к творчеству Валериана Лебединского?

— Положительно, хотя особым восторгом, в отличие от дам, не пылаю. А в чём дело?

— Вот, новая пластинка с новой песней, к появлению которой я имею некоторое отношение.

— Да? И какое же, интересно?

Мурлыкин взял пластинку и начал читать надпись на ярлыке. И, наконец, дошёл до нужного момента.

— Да ладно⁈ Соавтор⁈

— Профессор был достаточно вежлив, чтобы так оценить мой вклад. Вам ваш минский коллега рассказывал про мою привычку напевать всякую чушь?

— Да, было дело. Даже отдельные примеры приводил, уверяя, что мелодии очень прилипчивые.

— Вот. Профессор случайно услышал кое-что в поезде, заинтересовался и сделал из одной из таких диких песенок нормальную. А сейчас мы, кстати, над ещё одной работаем — вроде бы, неплохо получается.

«Должно было вообще хорошо получиться, если один лишенец не испортит своими завываниями!»