— Ира должна быть здесь. Марина, держишься за нами, мы говорим, ты в мужские разговоры не вмешиваешься. Ясно?
— А откуда знаешь, что она здесь?
— Сверху увидел, — сказал полуправду, чтобы не обманывать.
— Из космоса, что ли? У вас еще и спутники свои есть? Красиво жить не запретишь!
Подъехали, вышли. Около шатров собралась небольшая толпа, нашу девушку не видать.
— Мужики, рожи делаем пострашнее, не улыбаемся. Держимся все вместе, железяками не машем.
Подошли к кочевникам. Полные низкие женщины в черном, сухие тощие мужчины в бывших когда-то разноцветными халатах. Сгрудились, не пропуская к себе на территорию палаточного городка. Вперед вышел старик с глубокими морщинами на лице. Сделал шаг навстречу.
— Добрый день, буэнос ночес, хеллоу, салям аллейкум, уважаемый! — ноль внимания. — У нас вчера девушка потерялась. Рашн гёл. Верблюд, кэмэл, её увез, — опять молчание в ответ.
Неужели, ее здесь нет? Кинул быстрый взгляд на Ирину, она в дальнем от нас темном шатре. Рядом тетки сторожат. Марина тем временем не выдержала и закричала:
— Ира! Ирочка! Ты здесь? Мама приехала!
В одном из шатров послышался вскрик: — Мама! — и шум возни.
Марина рванулась в ту сторону. Толпа кочевников разом загалдела: тетки заверещали, басмачи начали хвататься за пояса с кривыми ножиками. Наши мужики напряглись и подались вперед, задвигая за спины Ксению.
— Тихо! Марина, стоп! — я схватил в охапку вырывающуюся женщину. — Сейчас договоримся. Уважаемый, — я опять обратился к невозмутимо стоящему старику. Отдайте матери ребенка. Если надо, заплатим за неудобства, — я достал из кармана двадцать долларов и показал купюру старику.
— Мало, — проскрипел тот на великом-могучем.
— С чего мало? Два доллара, чтобы слезть с верблюда, десятка за ночлег в вашем экокемпинге!
— Мало! Нэвэста! — он обернулся и крикнул теткам. Те подорвались в сторону шатров. Через три минуты вывели нашу девушку. Вместо черной накидки на ней красовались разноцветные тряпки с манистами на поясе и на голове.
— А ниче, что ты чужим ребенком торгуешь? Держи пятьдесят баксов, и ни баксом больше! — я протянул полтинник мелкими купюрами.
Тот заупрямился: — Мало!
— Слышь, ты, не наглей! Мы своих в беде не бросаем. Сейчас вас здесь закопаем, и силой заберем девушку. Будешь и без девушки, и без денег, андерстэнд? — один опытный человек вывел формулу удачных переговоров: «вежливое слово и пистолет гораздо лучше просто вежливого слова». Надо пользоваться успешным опытом.
Старик смерил взглядом больших и суровых русских парней, которые с сердитым видом поигрывали железяками в руках. Гораздо габаритнее местных доходяг, угрюмые красные
— Доченька, все в порядке? С тобой ничего не сделали?
Доча разрыдалась в ответ, уверяя, что цела и невредима. Только испугалась сильно. Махнули ручкой бедуинам на прощание и отчалили. Тормознули опять у заправки.
— Мужики, спасибо за помощь! Невесту выкупили, с меня поляна! Кто что предпочитает? Коньяк, виски?
— Беленькой нам, — ответил один из Норильска. — Чего на их самогонку размениваться?
— А нам коньяк. Хеннеси! — заявил тагилец.
— Да без проблем. Погнали!
Обратно доехали без проблем, выгрузили всех у отеля. Время обеда подходило к концу, и все быстро помчали в едальню. Кроме нас с Ксюшей. Мы поехали и сдали один джип, на втором доехали до дьюти-фри. Здесь можно отовариваться ещё в течение суток после прилета с предъявлением паспорта и билета. Зашли, в магазине двое вновь прибывших соотечественников закупаются. Попросил помочь с алкашкой, в ответ пообещал подбросить их до отеля.
— А ты что будешь? — спросил зашедшую за мной в кондиционированную прохладу магазина Ксюшу. Она тоже участвовала в акции спасения, и требовалось поощрить.
— Если поддержишь, то давай мартини. Будем обмывать покупку твоей невесты, — подколола юристка.
Хмыкнул. Купил мартини со швепсом. И умная барышня может сгодиться для всяких глупостей — например, устроить дружескую попойку. Затарились алкоголем, подвез парней до их отеля и выгрузил Ксюшу с солидно звякающими стеклотарой пакетами. Сдал машину, занес выручившим мужикам бутылки. Норильчанам — по литру смирноффки на каждого, тагильцам — по ноль-семь хеннеси. Каждый пожал руку и заявил, что все было круто, и не прочь повторить. Заверил, если опять соберусь, то обязательно.