Кейн кивнул, достал еще одну соломинку, потом убрал волосы с шеи Райнон, слегка прикоснувшись к ее бархатной коже.
— В те времена я тебе нравился. А потом наступило разочарование.
— Нельзя так сказать. У меня больше нет ненависти к тебе.
— И чем же я заслужил это после стольких лет презрения?
— Я наблюдаю за вами с Лиззи. Ты хороший отец, Кейн, а значит, не так уж плох, как я думала раньше.
Это была лишь часть правды, но и этого хватило, чтобы мужчина с интересом взглянул в глаза Райнон. Она затаила дыхание, пока он минуту-другую молча изучал ее.
А когда Кейн провел пальцем по ее подбородку, с губ Райнон слетел легкий вздох. Он гладил ее губы, щеки, веки, и ее тело словно ожило, вспомнив магию его прикосновений: ее соски набухли от возбуждения, мышцы живота напряглись в ожидании.
— Это плохая затея, — прошептала она.
— Знаю.
Голос был таким томным, что Райнон открыла глаза, чтобы видеть Кейна. О, как ей знаком был этот взгляд!
— Нет смысла позволять этому снова произойти.
— Да.
— Нас связывает теперь только общий ребенок. — Райнон пыталась успокоиться и обрести здравый смысл.
— Не только, Мак. У нас есть еще и это...
Первое прикосновение его губ было нежным, почти осторожным, словно Кейн твердо знал, что иначе они просто не смогут остановиться. Но тут Райнон простонала и запустила пальчики в его волосы, требуя большего.
Кейн провел языком по ее губам, и уже в следующее мгновение они крепко обнялись.
Райнон с ужасом и восторгом поняла, что они до сих пор знают, как доставить друг другу удовольствие. Еще секунда и...
Видимо, что-то почувствовав, Кейн отстранился, взглянул женщине в глаза. Как легко было обойм поддаться соблазну...
Но Райнон не могла. Слишком многое изменилось с тех пор, как они целовались в последний раз десять лет назад.
— Мне нужно ехать за Лиззи в школу, — тихо произнесла она, стараясь не смотреть на Кейна.
Тот кивнул и помог Райнон подняться.
— Сначала придется переодеться.
— Да, знаю. — Она вышла из конюшни, не оглядываясь.
Кейн понятия не имел, почему вдруг решился поцеловать Райнон. До той самой секунды, когда их губы встретились, он не собирался делать ничего подобного. И естественно, был не в восторге от своего поведения.
Их связывала безудержная страсть в прошлом. Видимо, этот поцелуй был своеобразным эхом той самой прошлой страсти. И больше ничего. Но он-то хорош! Повел себя как мальчишка. Настоящий мужчина должен быть более сдержан.
Но с того самого момента, как Кейн переступил порог этого дома, ему с каждым днем становилось все труднее сохранять спокойствие. Неужели его чувства к Райнон выдержали испытание временем?
Когда он познакомился с ней, ему шел всего лишь двадцать второй год. Разумеется, он считал себя неуязвимым супергероем и строил далеко идущие планы на будущее. А узнав, что это не так, сломался. И болезнь, и разрыв с любимой девушкой — все это тяжело далось ему.
Но в молодости многое кажется поправимым. Несмотря на неутешительный диагноз, Кейн почему-то не сомневался, что справится со всем, победит болезнь и продолжит жить как раньше.
А потом на его глазах Мэтти вступил в ту же схватку и проиграл...
Эта потеря заставила Кейна пересмотреть всю свою жизнь. Его преследовало чувство вины: он здоров, а лучшего друга уже нет.
Новость о том, что у него есть дочь, ошеломила Кейна и снова заставила переосмыслить все свои жизненные ценности. Он мог только смотреть на Лиззи, и уже одно это наполняло его жаждой жизни. С каждым днем он все больше привязывался к дочери. Лиззи была настоящим чудом, разве нет? И за это чудо и радость он должен благодарить Райнон. Они вместе сделали этого ребенка. А значит, Лиззи навсегда связала их судьбы.
Райнон... Пяти минут игры в соломе вполне хватило, чтобы завести его на полную катушку. Эта девушка всегда так действовала на него. С того самого момента, как он впервые увидел ее в кафе напротив университета Тринити. Она улыбнулась ему, и эта улыбка и блеск в ее глазах навсегда остались в его сердце. Кейн почувствовал, что не может жить без Райнон.
Но ему был всего лишь двадцать один год, и Кейн рассудил, что все дело в гормонах. Страсть к Райнон захватила его полностью. Он не думал о будущем и о том, что с ними станет потом. По легкомыслию молодости не заботил его и ребенок, который мог появиться в результате их любви, тем более что они не забывали предохраняться. Жизнь представлялась тогда приключением, игрой. И дни наполнялись смехом, весельем и любовью.