Из трубки донёсся долгий, утомлённый вздох. Наконец Георг выдал:
– Ладно, сейчас… Повиси, мне надо отыскать блокнот…
Какой-то шуршание, топот шагов, сонный женский голос… голос ребёнка… звук удара дерева по дереву и наконец хруст маленьких, будто накрахмаленных листков…
– Та-а-ак… – Георг снова вздохнул, теперь уже быстро, по-деловому. – Значит записывай…
Ручка забегала по бумаге с резвостью куницы. То и дело сокращая, ставя понятные только себе пометки, наконец просто не успевая и записывая аббревиатурами Роман измарал новый листок и с лица, и с оборота. Когда же Георг закончил, то буквально на последнем знаке стержень как по волшебству издох! Даже точка не проставилась.
– Вроде бы всё пересказал… – Тон Шерадзе вопросительный, даже недоверчивый. – Хотя тут надо понимать, что Рустамов тоже, может быть, нечто интересное имеет. Мы с ним, конечно, что на сменах было друг другу всё выдавали, но опять-таки…
– Спасибо, Георг, спасибо! – Роман бурно кивнул, от чего смартфон чуть не брякнулся. – Большое дело ты сделал! Сильно удружил!
Сохраняя недоверчивость человек на той стороне полу-ответил, полу-возразил:
– Да?.. Было б не плохо, если в самом деле так… А то что-же мы по засадам-то столько сидели?.. Неужели напрасно?..
Чувствуя, что собеседник забирается на опасную почву, Роман поспешил закрепить:
– Ну спасибо, Георг! Спасибо! Давай! Не болей!..
– До свидания…
Отключившись первым несколько секунд капитан смотрел как гаснет, будто засыпает телефон, а потом со вздохом откинул его подальше – кувыркаясь, девайс ляпнулся меж подушек. Взор обратился к тетради. Глаза пробежались по написанному, остановились на интересных моментах… Аккуратно, прямо-таки хирургически страницу вырвав, Роман сложил её вчетверо и поднялся. По полу зашаркали натруженные стопы. Выйдя в коридор и встав перед вешалкой Птачек сдвинул полу своей тяжёлой зимней куртки – бумажка юркнула в тайный карман и спряталась там за вжикнувшей молнией.
Спина выгнулась будто сама, руки поднялись. Раззявив рот Роман с наслаждением потянулся, чуть не достав до потолка. Правая ладонь опустилась и зачесала живот, пальцы левой потёрли челюсть и неприятно укололись – пора побриться… Может почесалось бы и что-то ещё, если б порог своей спальни не переступила Настя. Закрутив кремовые штанины ещё выше, уже над коленями, дочь с наслаждением потянулась сама и даже громко замычала, точно её растягивают на дыбе. Бутылка лимонада в её руке растряслась, там взбаламутилась пена. Резко опустив руки, точно на акробатической зарядке, она чуть не бахнула баклажкой по полу! Роману даже показалось, что пробка сейчас не выдержит, сорвётся и они, как призёры «Формулы -1», с ног до головы окажутся в пузырьках и кипени.
– Па-а-ап… – Не неся, а будто волоча лимонад Настя повернулась к родителю. Голос, как у умирающего лебедя: – Папуль… Я тут подумала…
Услышав «папуль» Птачек насторожился. Уменьшительно-ласкательными эпитетами дочь делится редко, точно в розницу торгует. Это заставило подобраться и даже встать поавторитетнее, словно памятник генералу, а то и маршалу. Однако разве возможно ПО-НАСТОЯЩЕМУ «надуться» перед своим ребёнком?..
– Что-то я уже в театр не хочу… – Сделав несколько шагов Настя остановилась. Её свободная рука поднялась, дочь стала тереть глаза, как после сна. Была б она поменьше и тянула бы не лимонад, а ухо плюшевого медведя – картина получилась бы совсем идиллическая. – Я подумала… я передумала…
– Заинька моя… – Роман шагнул навстречу, его фигура нависла над дочерью, как Голиаф над Давидом, но только идиот углядел бы в этом угрозу. – Доченька… От чего же?.. Что-же такое?..
– Да просто как-то… – Настя совсем, как ребёнок, надула губы. – Я вот что-то подумала… и мне не хочется…
Протянув руку Роман заключил маленькую, такую по сравнению с его собственной милую дочкину ладонь в нежную хватку, приподнял и прижал к сердцу. Голос его стал совсем медовым:
– Может всё-таки передумаешь?.. Давай, чего теряешь?.. Там, наверное, будет интересно…
– Ну не зна-а-аю… – Настя отвела глаза. – А ты дашь мне денег на новый чехол для телефона?.. Я уже устала тебя просить. Старый уже совсем… старый…
Сказав это она всё-таки осмелилась снова взглянуть отцу в глаза, магически снизу вверх. Её щёки обличающе зарумянились…
Без гнева, даже тени неудовольствия Роман сделал ещё шаг, обнял ребёнка за плечи и с любовью прижал. Опустив голову он с блаженством внюхался в капну тёмных, пахнущих шампунькой волос, а потом припечатал долгий обожающий поцелуй в макушку.
– Ну конечно дам… бессердечная ты вымогательница…