Словами не описать, каких усилий мне стоило сдерживать себя. Чтобы не вернуться. Чтобы ненароком не высказать ей все, что я о ней думаю. Все, что она заслуживает!
Глубоко вздохнув и протяжно выдохнув, я постаралась вытравить из себя весь негатив, а затем приступила к своей работе.
Начала с самой дальней спальни: пропылесосила, поменяла постельное белье, протерла пыль с мебели и декоративных украшений. С остальными тремя комнатами я проделывала то же самое. Мне оставалась последняя спальня в тот момент, когда я вспомнила о мамином наставлении:
"Ты должна уйти до полудня! Не спрашивай, почему. Просто так нужно! Времени тебе должно хватить с лихвой."
Только вот мама переоценила мои возможности.
Я жуткая копуша! Через три минуты будет ровно двенадцать, а у меня работы минимум на полчаса!
Да и ладно. Ничего страшного не случится, если я задержусь на полчасика. Банкет-то только в восемь вечера. Я слышала.
Войдя внутрь последней комнаты, я сразу же обратила внимание, что она разительно отличается от остальных.
Помимо того, что она была напичкана музыкальными инструментами и дорогой электроникой, в ней творился абсолютнейший беспорядок.
Не комната, а свинарник.
Вещи были разбросаны по разным углам. Постель — вверх дном. Повсюду валялись пустые банки не то из-под пива, не то из-под газировки.
— М-да... Похоже, мне и за час здесь не управиться, — горько вздохнула, оценивая масштаб бедствия. — Что за свинтус здесь живет? Да как вообще можно до такого довести? Как жить-то в таких условиях? Другие комнаты в меру чистенькие, а эта же... Кошмар!
Я бы наверное и дальше продолжила гневаться и чихвостить хозяина комнаты на чем свет стоит, если бы не странное чувство, преследуемое мной. Будто кто-то наблюдает за мной со стороны.
Внезапно позади меня кто-то неестественно прочистил горло. Затылок прожег острый чужой взгляд, отчего волоски встали дыбом на всем теле.
Пожалуйста, хоть бы это был не Арсений Андреевич. А вдруг это его комната? Я же опозорюсь! И маму подставлю! Наверное, поэтому-то она и просила меня уйти до полудня!
Зажмурилась и впала в оцепенение, прикинувшись неподвижной декорацией. Захотелось непременно уменьшиться до размера атома и раствориться в воздухе.
Я уперто не оборачивалась, надеясь, что этот человек (кем бы он ни был) просто мимо проходил. Но с каждой последующей секундой надежды мои рушились. С каждым уверенным шагом, двигающимся в мою сторону, они обращались в прах.
И все же этот человек прошел мимо, но прошел мимо меня. Бросил спортивную сумку рядом с кроватью, задвинул ногой под нее, нисколько не удивляясь моей персоне.
— Извини. Вообще-то я не такой "свинтус", как могло показаться, — за каким-то делом оправдывался он, собирая банки с пола и складывая их в одну кучку. — Я даже не пью, если на то пошло. А это..., — в воздухе очертил пальцем периметр комнаты, где преимущественно царил бардак, — это итог ночной "зарубы в сети" с моими придурочными друзьями. Прикинь, я же еще прибрался слегка перед тем, как поехать на треню. Видела бы ты, что происходило здесь с утра. Армагеддон в натуральном виде!
Он все говорил и говорил... Улыбался и улыбался, демонстрируя ряд белоснежных зубов и неглубокие ямочки на обеих щеках.
А я как пришибленная все пялилась и пялилась на него, в неловкости скручивая тряпку для пыли. Рассматривала высокого и спортивно сложенного парня, которому на вид было не больше двадцати. Который общался со мной, словно мы были знакомы. Непринужденно. Улыбчиво. С железобетонным спокойствием. Располагая к себе.
— А как ты вообще очутилась в моей комнате? — поинтересовался он достаточно вежливо. Я чудом его расслышала. В уши словно вату вогнали и хорошенько утрамбовали. — Эй, малышка, ты язык внезапно проглотила?
Малышка? А ты ничего не попутал, дружок? Какая я тебе малышка!
Встрепенувшись и моргнув, я наконец выбралась из состояния оцепенения. Посмотрела вниз и обнаружила, что умудрилась завязать тряпку в тугой узел, пока незнакомец убеждал меня в своей исключительной чистоплотности.
— Я... я что-то задумалась... Извини, — скривила рот в подобии улыбки, ощущая себя редкостной идиоткой.
Незнакомец понимающе кивнул, перешагивая пылесос и сформированную им кучу банок. Он присел на кровать, расставил широко свои ноги и откинулся назад, упираясь ладонями в матрас. Темно-шоколадный взгляд, устремленный на меня исподлобья, нагло обшаривали все участки моего тела снизу-доверху. Уделял особое внимание чертам лица.