Еще, расскажет, как в первый день, раздели Тему, чтобы искупать и увидели на худеньком детском тельце, следы от потушенных сигарет, как ее сестра и мама, не пожелали видеть якобы непутевую дочь, с нагулянным ребенком.
Закончив рассказывать, расплачется. Горько, навзрыд. Михаил, спрячет её в своих объятьях, станет гладить по волосам, губами собирать с лица слезы.
А через пару недель, Миша ей скажет:
— Тань. Я озадачил дядю, он в свою очередь, озадачил нужных людей. Они прошерстили все дно и придонный слой криминального бизнеса связанного с попрошайничеством. Сивого разыскали, повезло, он единственный носит такую кличку, нет причин сомневаться, это тот самый урод. И об этого урода, даже не пришлось руки пачкать, его с месяц назад, покалечили в пьяной драке. Выжил, но теперь навсегда останется овощем. Достоверная информация, Тань.
Да, бумеранг долетит до негодяя. Но это, потом, а сейчас…
Топот детских ножек, и на кухню вбежал раскрасневшийся Тема, протянул Тане клубок, точнее, спутанный комок, ярко-красного мохера.
— Бус, в шкафе у бабушки взял! И лапой толкал, и бегал везде! Я тоже с ним бегал, просил отдать, он не хотел, а потом вот, отдал. Теперь под кровать забрался и не выходит.
Таня забрала у малыша спутанный мохер.
— Вылезет котик из-под кровати, отдохнет и вылезет, а клубочек, я по новой смотаю.
Михаил подошел, подхватил Тему на руки.
— Это он играл с тобой, Тем, в любимую кошачью игру — догони кота. Наигрался и спрятался отдыхать.
— А про что, вы тут потихоньку говорили?
— Планы строили. Вот, сейчас пообедаем, после обеда, соберемся и пойдем гулять.
— А ты, больше не уедешь? Фикациеты считать.
— Придется съездить, Темыч. Но я обязательно завтра, ближе к вечеру, приеду снова.
— А ближе к вечеру, это как? Быстро?
— Это когда солнышко, подкатится к сопке. Выйдем на улицу, я тебе покажу.
— Ладно. Мы с мамой тебя подождем. И с дедом. И с бабушкой, и с Бусом. Все подождем.
— Договорились, мой хороший.
Ну, а дальше, все вместе пообедали, и кот к компании присоединился, жмурясь от удовольствия, лакал сметану. Миша нахваливал Галину уху, не отказался от добавки, и Тема, глядя на него, съел приличную порцию, приготовленной для него лапши.
После, Таня помыла посуду, собрались и отправились на прогулку. До самого края поселка, Тема шел ножками, естественно подустал, забрался в новую коляску. Лес их встретил, улыбкой рыжей осени, бахвалясь багряными нарядами кленов, золотым убором дубов. Ветерок поглаживал косы берез, под ногами шуршала опавшая листва. Никуда не торопясь, дошли до оленьей стоянки, отца нашли за длинным деревянным строением, переходящим в подобие амбара — он выгружал из УАЗа корма, видимо сам, только — только подъехал. Оленей нигде не было.
— Темик, какая у тебя карета! Подождите минутку, закончу тут и позову, придут, они неподалеку.
Отец понес внутрь мешок с кормом, вернулся с несколькими кусками хлеба в руках. Отошли от строения, и папа, негромко, прерывисто свистнул. Они появились минут через пять, небольшая стайка смущенно остановилась в сторонке. Робкие животные постукивали передними копытами и прихлопывали ушками. Михаил поднял на руки, замершего в восхищении Темку. Чужаков они побаиваются, поэтому, подходим медленно. Нет, олени не испугались, не бросились назад в дубраву, позволили к себе подойти. Угостились хлебом, дали погладить себя по короткой шерстке с белыми пятнами. И подергивая хвостиками, требовали еще угощения. Господи, как же хорошо. А завтра, будет еще лучше. Главное, в этом не сомневаться… Хлеб закончился, олени развернулись, словно по команде и вскоре скрылись среди
Хлеб закончился, олени развернулись, словно по команде и вскоре скрылись среди деревьев.
— А они к нам еще придут? — спросил Тема, глядя круглыми глазенками, на багряные клены, спрятавшие от него пятнистую стайку.
— Обязательно придут, внучок, куда они денутся! — заверил Танин отец.
— Придут, Тем, в следующий раз, возьмем больше хлеба, — Миша сказал, спустив Темку с рук.
В следующий раз… Значит он будет, следующий раз, обязательно будет, Миша, тот, кому не лишь бы сказать… Несется в голове, отдается волнительным спазмом в грудной клетке, к щекам неконтролируемо приливает жар. Будет еще лучше, обязательно будет, не сомневаюсь! Мысленно повторяет Таня. Как мантру.
Солнце струило с синего неба, мягкие лучи, они путались в резной кленовой листве, рассыпались по желтым кронам дубов. И пускай, за нарядной осенью придет зима, задуют сильные ветра, холод прикроется скудным снегом, пускай. Следом за зимой, всегда наступает весна. Все хорошо. Но будет еще лучше…