лапой за конец морды, либо просто ударом лапы по шее,
иногда и по спине.
Леопард обычно бьет свою жертву спереди и тут же
впивается в горло. Когтями задних лап крупным животным
он часто рвет при этом живот.
Медведь бьет лапами и кусает.
Волки и дикие собаки гонят стаей добычу и на бегу
рвут зубами сухожилия ног и шкуру на животе и часто
таким образом потрошат ее еще до трапезы.
Куницы кусают всегда в горло и нередко убивают так
(порвав сонные артерии) и более крупных, чем сами,
животных.
Сокол бьет только летящих птиц, пикируя на них с
высоты со скоростью иногда больше трехсот километров в час!
Падая на жертву, он бьет ее не клювом, как иногда думают
и пишут (он сломал бы так себе шею), а когтями задних
пальцев. Лапы его с раскрытыми пальцами плотно
прижаты к телу. А задние когти выступают из оперения живота
как два острорежущих ножа. Представьте теперь, с какой
бешеной скоростью падает сокол из поднебесья, и вы по
достоинству оцените силу удара его когтей. Я сам видел
однажды на Амуре, как сапсан рассек беззаботно
пролетавшего над рекой большого черного дятла почти пополам.
Ястреб нападает из засады и бьет всякую птицу (и
летящую и сидящую) и разных зверьков, которых может одо-
леть. Хватает их когтями. И орел ловит добычу когтями,
а потом долбит клювом, и сова, и филин тоже. У филина
когти такие длинные, что он даже ощетинившегося ежа
пронзает ими насквозь, не повредив лапы об иглы.
Лесной кулик, вальдшнеп,— не хищник. Он мирно
ловит в земле дождевых червей. Рассказывают, кто это
видел, что он иногда стучит одной ногой по земле и
прислушивается: есть ли там кто, не зашевелятся ли под землей
дождевые черви? Если услышит их возню, вонзает свой
длинный клюв в землю и его чутким концом пытается
нащупать червяка. Если тут не нащупал, то, чуть отступя,
втыкает еще раз. Так сантиметр за сантиметром ощупывает
он подозрительное место. А когда наткнется на червя,
упрется лбом в землю, кончик клюва раскрывается, и птица,
как пинцетом, хватает червя и вытягивает его.
Иногда вальдшнеп легонько стучит клювом по земле.
Говорят, что так он будто бы имитирует стук дождевых
капель и, обманув червей, заставляет их вылезать из
глубины поближе к поверхности, где их легко достать клювом.
Другой червоед, новозеландский киви, охотится
примерно как вальдшнеп, но, шаря клювом под землей,
отыскивает червей не осязанием, а обонянием. Не в пример
другим птицам, оно у него очень тонкое. У киви даже нозд-
ри с основания клюва
переместились на самый кончик:
чтобы червей под землей было
легче вынюхивать.
Скворцы « высматривают » червей так: вонзают клюв в
землю, с большим усилием
раскрывают его там — земля
расходится, образуется
дырочка. В эту дырочку (не
смотрит обоими глазами,
сведя их, что называется, «к носу». Глаза у него так
расположены, что могут смотреть
прямо вперед по клюву.
Некоторые птицы, и даже не очень сильные, но,
по-видимому, очень нахальные, взяли
«за моду» отбирать добычу у других птиц, более искусных,
чем они, в своих промыслах.
Коршун, например,— у соколов, ястребов и даже орлов.
Но нет равных в этом бессовестном деле фрегату.
Немногие пернатые столь хорошо приспособлены к полету,
как фрегат. У него сильные — в разма-
хе больше двух метров — крылья и
длинный вильчатый, как у ласточки, хвост. Кости фрегата «надутые»: с объемистыми воздушными полостями.
Часами парят фрегаты над океаном, ни разу не
взмахнув крыльями. Иногда они играют друг ^ другом,
выписывая в небе изумительные пируэты и виражи. Но плавают
плохо и никогда не ныряют. Пищу свою добывают тоже в
воздухе: ловят летучих рыб. Если фрегат схватил рыбу
неудобно, он подбрасывает ее вверх и ловко хватает на лету.
Бели опять поймал неудачно, подбрасывает еще раз. Разбой
у фрегатов в крови. Часами патрулируют они морские
побережья, карауля возвращающихся с добычей птиц.
Увидев с высоты спешащего к берегу баклана или чайку,
фрегат быстро снижается и атакует противника, толкает его,
бьет крыльями. Испуганная птица бросает добычу, а
фрегат ловко подхватывает ее. Если рыболов уже съел свою
рыбу, фрегат будет толкать его до тех пор, пока он не
отрыгнет ее, и рыба, не успев даже коснуться воды, попадает
в глотку фрегата.
Гнездятся фрегаты на тропических островах Тихого,
Индийского и Атлантического океанов. С земли они подняться
не могут, поэтому гнезда вьют на отвесных скалах или на
деревьях. Ветки для гнезд ломают на лету или
вылавливают из моря.
Название этой птице дано за ее стремительный полет
в честь знаменитых когда-то быстроходных кораблей —
фрегатов.
Кто как пьет
Все знают, что верблюд может долгое время бродить по
пустыне с тяжелым грузом на спине и не пить. Люди не
перестают удивляться этому свойству верблюда. Однако
мало кто знает, что есть на земле животные, которые никогда
и ничего не пьют. Это американские тушканчики, или
кенгуровые крысы.
Живут кенгуровые крысы в пустыне Аризона и грызут
семена и сухие травы. Сочные зеленые растения они не
очень любят и едят редко. Почти вся вода, которая
циркулирует в их теле, эндогенная, то есть рожденная в тканях
тела. Она получается в клетках тела из переваренных зерен.
Опыты показали, что из ста граммов перловой крупы,
которой экспериментаторы кормили кенгуровых крыс, те
получали, переварив и переработав ее в организме, пятьдесят
четыре грамма воды! Вполне достаточно для крошечного
грызуна, который расходует воду еще экономнее, чем
верблюд.
Итак, кенгуровая крыса никогда не пьет:
воду добывает из пищи.
Знает ли она, что такое жажда? Может
быть, и не знает, потому что чувство
голода и чувство жажды слились у
По-видимому, не знают этого
чувства и пустынный жаворонок, дрозд,
сойка, антилопа аддакс, некоторые
лесные птицы и мелкие грызуны.
Людям не приходилось видеть,
чтобы они пили.
Знаменитый сумчатый медведь
Австралии (как и игрушечный
плюшевый мишка, на которого он очень
похож) тоже не пьет. Австралийцы так его и называют —
коала, что на их языке значит «не пьет».
Не пьют и ленивцы: их «поят» сочные зеленые листья,
которыми они набивают свои обширные желудки.
Почти все другие животные без воды обходиться не
могут, но пьют ее по-разному: кто слизывает росу, кто сосет
воду, кто лакает языком, хлебает всей пастью либо
набирает ее в клюв, а потом, подняв голову, глотает. Самый
производительный способ — засасывать воду. Зебра или
бизон за один глоток выпивают сразу пол-литра воды. В
плотно сжатых губах оставлено маленькое отверстие. Щеки и
язык, увеличивая полость рта, создают в ней переменный
вакуум, и вода, которая, как доказал еще Торичелли, не
терпит пустоты, автоматически втягивается в пасть,
заполняя ее. (Длинное рыло свиньи с водой затягивает в себя и
воздух, оттого свинья, когда пьет, неприлично хлюпает.)
Так пьют все копытные, многие обезьяны, медведи, а из
птиц — голуби.
Лакают воду хищные звери. У крупных кошек язык