– Тистедурии? – перебила его колдунья. – Это еще кто такие?
– Наверное, какая-то древняя нечеловеческая раса, родственная тистеандиям. Мне просто так думается. А наверняка я не знаю, – ответил Быстрый Бен.
«Ты не знаешь? Не скромничай, маг. Ты очень много знаешь».
– Мы считаем, что девчонка связана с Домом Тени, – повторил взводный маг.
– А я так не считаю, – заявил Бурдюк, неожиданно вскакивая со стула.
Он многозначительно взглянул на Быстрого Бена.
«Значит, тут у вас разногласия», – мысленно отметила Дырявый Парус.
– Девчонка любит убивать, и находиться рядом с нею – все равно что пустить ядовитого паука себе под рубаху. Я это знаю и чувствую не хуже любого из вас. Но Печаль вовсе не демон.
Сержант повернулся к Каламу.
– Она убивает, но ведь и ты убиваешь, Калам. У вас обоих жилы наполнены не кровью, а льдом. И что из этого? Я смотрю на тебя и вижу человека, поскольку убивать и получать удовольствие от убийства – вполне человеческое свойство. Знаешь, почему девчонка нас всех так цепляет? Мы смотрим на нее и видим свое отражение. И воротим морду, потому что оно нам очень не нравится.
Бурдюк столь же резко сел и потянулся к кувшину. Глотнув вина, он продолжал уже спокойнее:
– Я высказал свое мнение. Я не знаток демонов, но повидал достаточно людей и знаю: загони их в угол, и они поведут себя почище демонов. Взводный маг до смерти боится пятнадцатилетней девчонки. Взводный ассасин сжимает в руке кинжал, едва Печаль приближается к нему на двадцать шагов.
Он встретился глазами с колдуньей.
– Выходит, у Хохолка две задачи вместо одной. Если ты, колдунья, согласна с подозрениями Быстрого Бена и Калама – проверяй. Я знаю, что происходит, когда боги вмешиваются в дела людей.
Морщины вокруг глаз сержанта вдруг превратились в глубокие борозды.
– Я знаю, – шепотом повторил он.
Дырявый Парус впервые за все это время встала. Она вполне понимала, что нужно Бурдюку. Сержанту очень хочется, чтобы Печаль оказалась обыкновенной девчонкой, которую жестокий мир сделал хладнокровной убийцей. Такое ему понятно, ибо укладывается в рамки привычных объяснений.
– Не знаю, правда это или нет, – сказала колдунья, – но ходили слухи, что Дассем Ультор – первый меч империи – принял в Семиградии дар богов. Говорили, будто бы Клобук сделал Дассема своим Рыцарем Смерти. Потом что-то случилось… что-то нарушилось. Дассем отрекся от своего титула и поклялся отомстить Клобуку. Мыслимое ли дело – отомстить самому Властителю Смерти? Немедленно в дело вмешались другие Властители, и каждый стал дергать за нити событий. Кончилось тем, что Дассема убили, потом убили императора. На улицах полилась кровь. Началась иная война, и в нее вступили крупные магические силы.
Колдунья замолчала. Сержант тоже молчал, но ее слова всколыхнули в нем память о прошлом.
– Ты ведь тоже был там, – добавила она.
«И тебе очень не хочется, чтобы нечто подобное случилось здесь. Ты думаешь: достаточно упорно отрицать причастность девчонки к служению Тени, и это придаст событиям иной ход. Я понимаю тебя, сержант. Ты всеми силами стараешься спасти свой рассудок, поскольку он не выдержит повторения того, что случилось в Семиградии. Увы, Бурдюк, здесь я ничем не могу тебе помочь. Я скорее соглашусь с Быстрым Беном и Каламом».
– Если Дом Тени заявляет о своих правах на девчонку, Хохолок это разнюхает.
– А ты отходишь в сторону? – спросил сержант.
Дырявый Парус улыбнулась.
– Я не боюсь смерти. Боюсь лишь умереть в неведении. Поэтому я никуда не отхожу.
«Смелый ответ, – мысленно похвалила себя колдунья. – Я не могу оставить этих людей. С ними связано либо все лучшее во мне, либо все худшее».
Глаза сержанта блеснули. Он кивнул.
– Пусть будет так, – сказал Бурдюк, приваливаясь к спинке стула.
Только сейчас он заметил беспокойно расхаживающего сапера.
– Эй, Скрипач, чего тебя носит туда-сюда? – спросил Бурдюк.
– Дело дрянь… дело дрянь, – повторял как в бреду Скрипач. – Где-то беда. Не здесь, но очень близко. Это…
Сапер остановился, запрокинул голову, после чего вздохнул и возобновил свое хождение, повторяя:
– Не уверен… не уверен…
Дырявый Парус внимательно следила за этим низеньким и худощавым человеком. Что у него? Природный дар? Голос интуиции, способный лишь предупреждать, не давая никаких подсказок? Как бы там ни было, но дар очень редкий.
– Вы бы прислушались, – сказала она соратникам Скрипача.
Бурдюк лишь поморщился. Калам усмехнулся.
– Скрипач спас нам жизнь. Там, в туннеле. Вот так же бубнил: «Где-то беда. Очень близко».
Колдунья привалилась к спинке стула и скрестила руки.