Тирольский австриец по происхождению, Себастиан Кайзер, в этом году приехал к Суттеру из Орегона и сразу же стал его правой рукой. Это был типичный тиролец с круглыми, пухлыми, розовыми щеками, которые все еще не потеряли своего румянца даже после нескольких лет скитаний по диким местам Запада Америки. Кайзер приехал к Ротчевым по поручению своего патрона Суттера, чтобы от его лица поздравить супругу коменданта с днем ее ангела. Сам Суттер, по какой-то причине приехать не смог.
Нельзя было сказать, чтобы Кайзер жалел, что ему нужно было посетить Форт Росс. Он любил выпить и был знатоком хорошего вина, вкус к которому он приобрел еще в Европе, до своего приезда в Америку. У Ротчевых, он слышал, был большой запас прекрасных вин и поэтому Кайзер был более, чем заинтересован в поездке в Форт Росс. Его ожидания вполне оправдались, потому что таких вин, как те, которые были предложены гостям Ротчевых, Кайзер не видывал и не пробовал за все время своих странствований по Америке.
Гости за столом, как видно чувствовали себя совершенно непринужденно. Может-быть этому способствовали вина, подносившиеся, подававшиеся и подливавшиеся в бокалы здоровыми мускулистыми охотниками, специально приодетыми в чистые белые рубахи и широкие шаровары. Время шло незаметно и к закату солнца гости все еще сидели за столом. Там и здесь раздавались взрывы смеха, доносились обрывки разговоров. Видно было, что гости поели на славу и теперь, понемногу потягивая вкусное вино, удовлетворенно разговаривали со своими соседями по столу. Время от времени, издали, из-за стен форта раздавались громогласные взрывы смеха из поселка охотников, рядом с Фортом Росс. Можно было явственно слышать звуки веселых гармоник. Там видно дошло до пения и плясок.
Солнце, совершив свой дневной путь, готовилось к тому, чтобы опуститься в глубокие воды Тихого Океана. На ясном, чистом небе, оно все еще светилось ярко, хотя видно уже было, как длинные тени протянулись стрелами от высоких сосен у подножья гор. Тени становились все длиннее и длиннее.
Больше всего внимания гостями уделялось, как и следовало ожидать, самой виновнице торжества Елене Ротчевой. Она была окружена группой молодых испанских дам с интересом слушавших ее о впечатлениях «принцессы», посетившей Париж перед своим отъездом в Калифорнию. Дамам, прожившим всю свою жизнь в Калифорнии, не верилось даже, чтобы кто-то мог приехать в эти дикие места из столицы Франции, и столицы мод — Парижа.
Недалеко от группы дам сидели два молодых испанских кабальеро, старавшихся не пропустить ни одного слова Елены и влюбленно следивших за каждым ее движением. Они глаз не сводили с красавицы Елены.
Каждый раз, когда она хотела что-нибудь со стола, оба гидальго одновременно вскакивали со своих мест и, спотыкаясь о свои гигантские шпоры, кидались исполнить желание «принцессы», хотя бы для того, чтобы услышать ее мелодичное русское «спасибо».
Елена заметила то впечатление, которое она оказывала на обоих молодых поклонников и чтобы доставить им удовольствие, она изредка просила их передать ей что-нибудь со стола. Ее глаза искрились, когда она, со смехом, смотрела, как оба Дон Жуана со всех ног кидались исполнить ее просьбу, особенно, когда они вместо того, чтобы просто передать ей блюдо, вскакивали из-за стола и подносили его ей.
— Я вижу, что «принцесса» пользуется большой популярностью среди молодых гидальго из Сан Франциско, — несколько иронически, с улыбкой, заметил Макинтош.
Ротчев посмотрел на него и небрежно пожал плечами:
— Молодые люди везде и всюду одинаковы, — ответил он на замечание Макинтоша, как видно мало беспокоясь тем вниманием, которое оказывалось его жене. — Молодежь всегда влюблена в кого-нибудь. Сегодня они обожествляют Елену или Анну, а завтра или через неделю будут изливаться в любви какой-нибудь черноглазой синьорите в Сан Франциско или Монтерее.
— Кто может их осудить, если они восхищены красотой вашей жены, комендант, — присоединился к разговору лейтенант Пина, опять по привычке гордо проводя рукой по своим пышным усам, которые, видно было, он очень холил. — Вы сами знаете, в этой части света не много белых женщин. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ваша жена здесь центр внимания. А главное, она красива, необычайно красива. Ее красота совершенно другая, иная от красоты наших испанских дам, и поэтому-то эти два мальчишки, но и мы, все, восхищаемся и отдаем дань ее красоте, равной которой нет в Калифорнии.
— Да, мистер Ротчев, ваша жена красавица, а главное — настоящая принцесса. Мы все здесь влюблены в нее, — признался Макинтош и, вдруг, густо покраснел, как может краснеть только отшельник, долго живший вдали от людей.
— Господа, господа, пожалуйста, вы не хотите, чтобы я с каждым из вас, по очереди, дрался на дуэли, — засмеялся Ротчев. — Откровенно говоря я начинаю беспокоиться, слыша такие откровенные признания от вас.
— Прошу прощения, синьор Ротчев, — церемонно раскланялся Пина, — мы просто хотим отметить факт, что никто в этих частях света не может оставаться безразличным перед такой красотой.
Рядом с Еленой и против Анны, сидевших на противоположном конце стола, сидела красавица темноглазая Инесса Сола, тоже из Сан Франциско, как и большинство испанских гостей. Она горячо уговаривала Елену приехать в гости в ее громадное, богатое ранчо в окрестностях миссии Св. Франциска.
— Пожалуйста, синьора, вы нас осчастливите, если посетите наше ранчо. У нас так хорошо теперь, тепло, туманов уже нет. Я уверена, что путешествие к нам вам понравится. Давайте, поедем вместе завтра.
Инесса молитвенно сложила руки и с мольбой посмотрела на Елену. Со стороны было наслаждением смотреть на обеих женщин. Обе — красавицы, но так различны. В то время, как Елена была прекрасным северным цветком, Инесса вероятно была не менее красива, но эта красота была полной противоположностью северной красоте Елены. Инесса обладала всеми чертами типичной испанской девушки со своими огромными темными глазами, черно-синими волосами, одетая в богатое испанское платье в духе того времени с обязательной гребенкой в волосах и ярким цветком над ее прелестным ухом. Она имела фигуру, равной которой не было в Калифорнии и которой завидовали все синьориты, жившие в богатых ранчо на полуострове между Сан Франциско и Монтереем.
— Хозе! — позвала Инесса своего мужа, молодого, красивого гидальго. — Иди сюда и помоги мне убедить «принцессу» поехать завтра в Сан Франциско вместе с нами.
Дон Хозе поднялся с места, подошел к Елене и почтительно поклонился ей.
— «Принцесса», — мягким баритоном обратился он к Елене, вы не только окажете нам честь своим визитом к нам, но также доставите и себе удовольствие, путешествием по этим диким местам. Нужно вам сказать, что путешествие не из легких, дорог нет, и нам придется ехать несколько дней: сначала до реки Сакраменто, а потом на лодках, вниз по реке, до залива Сан Франциско. Моя жена, однако, с удовольствием совершила это путешествие сюда и я уверен, что путь к нам понравится и вам. Погода сейчас стоит замечательная и плавание по реке будет просто увеселительной прогулкой. Места эти теперь стали мирные, опасности от индейцев никакой. Вы сами понимаете, что если бы был даже малейший намек на опасность, то я, конечно, не взял бы с собой в это путешествие моей маленькой Инессы.