Выбрать главу

– Или им дали убежать, – Брава подцепила наконечником копья оборванный плащ и подняла. Кусок тряпки замерцал на солнце, будто плащ был осыпан серебренной пудрой. – Мой отец говорил, если твою цель начинают сопровождать множество вопросов, значит ни одна ты преследуешь её. Значит на доске становится слишком много фигур.

– Ваш отец мудрый человек, – сказал Брун.

– Иногда мне кажется, что в его голове целая сокровищница знаний. Не хватит и тысячи ночей, чтоб прослушать все его рассказы, – Брава поставила копье прямо и обрывок плаща повис, скрыв наконечник.

– И как бы сейчас поступил ваш отец? – спросил солдат, поглядывая на черную тряпку.

– Он бы послал тебя вперёд, а остальных, растянул бы в линию, чтобы прочесать лес, – Брава пошатала копье из стороны в сторону.

– Мудро, – Брун еще раз взглянул на черную тряпку, – знамя?

– Обязательно, – Брава скинула тряпку и повернулась, – как только разобьем храмовников.

В ответ Брун склонил голову и побежал в сторону леса.

Брава проводила его взглядом и пошла следом за ним, рассматривая поле боя.

Черные круги, как опалины после костров, только ровные, будто их рисовали специально. Брошенное оружие, воткнутое в землю или просто мирно лежащее на земле. Стальные щитки доспех, лопнувшие или цельные, вырванные вместе с кусками тела. Отец бы сказал, что такова цена войны, и всем приходится мирится с её ужасами.

На мгновение Брава взглянула на поле по-другому и ухмыльнулась. Если ко всему этому добавить философские рассуждения отца, то поле напоминало картину, нарисованную сочными красками.

Постепенно лес начал редеть. Деревья росли реже, трава ниже, а листва становилась не такой густой. Зато чаще попадались трупы, брошенное оружие и доспехи, ободранные плащи, зацепившиеся за сучки и оставленные хозяевами.

Брава выстроила отряд в линию. Лес позволял. Каждый двигался в пределах её видимости. Брава шла в середине. Она всматривалась, принюхивалась и напрягала слух.

"Когда преследуешь врага в лесу, всегда думай, что ты животное. Как снежная кошка, ищущая дичь. Но никогда не забывай, что дичью можешь стать ты".

Принимая слова отца на веру, Брава двигалась как кошка. Ей казалась, что она слышит даже насекомых, притаившихся в траве. Видит, как дует ветер. Чувствует, где волки отметили свою территорию.

Лес практически отпустил отряд. Теперь деревья редки также, как кусты-колючки в пустыне. Появившееся солнце, грело каменистую почву и в доспехах становилось жарко. Из-под воротника поднимался запах не мытого тела. Такой не приятный: кислый и тухловатый, как сгнившая трава в деревенских сараях. Спасал только ветер, который порывами обдувал отряд и уносил зловония обратно в лес. И теперь, если враг остался позади, он не собьется с пути. Отряд Бравы, как городская свалка, с копавшимися в ней нищими.

Из одного из валунов, размером в целый дом выскочил Брун. Такой же грязный и обросший, когда она его видела на поляне. Только ко всему, добавился рваный рукав, испачканный в крови. Он замахал. Потом начал выкрикивать не понятные слова. Брава не могла разобрать.

– Назад! – и вот очередной порыв ветра донес их до Бравы. – Назад!

– Что случилось! – крикнула в ответ Брава, но ветер принес слова обратно.

До отряда еще шагов пятьдесят. Брун продолжал бежать и оглядываться назад. Из-за холма появились знамена: черные и с белыми крестами. Потом черные шлема, головы лошадей в защитных масках и сами рыцари. Черные полированные латы заблестели. Застучали копыта.

– Тридцать госпожа... тридцать, – кто-то прошептал рядом.

Брава поверила. Она наблюдала как бежал Брун, а за ним строем скакали храмовники.

– Щиты!!! – во все горло заорала Брава. – Поднять щиты!!!

За скрипело железо. Рядом с Бравой выстраивались гвардейцы, строя перед ней металлическую стену. Гвардейцы прижались к друг другу, как новорожденные котята от холода. Казалось Брава слышала сердца. Быстрые удары. В один тон, будто сердце у всех одно.

– Мы отстоим! Щиты и копья, помогут нам в этом! А когда треснут щиты и сломаются копья – наши руки станут оружием! – Брава сжала кулак. – Ну а если и силы нас покинут – мы о сыпем врага проклятиями и плевками, прежде чем наши сердца перестанут биться!

Рёв оглушил. По коже побежали мурашки. Брава улыбнулась и закричала вместе с остальными.

Удар. Будто в них врезалась целая скала, будто их накрыла большая волна моря. Не то что кости, лопалось железо. Под ногами разрасталась лужа крови. В ушах стояло ржание лошадей, перебивавшее даже стоны людей. Но гвардейцы стояли. Крепко, словно утес в бушующем океане.