Выбрать главу

Спасибо всем большое за отзывы.Всех люблю больше жизни.Вы – моя самая большая мотивация.И именно поэтому,я взялась писать еще один фик.На этот раз ориждинал,который по сюжету должен зайти всем.

Ссылку оставлю тут и в шапке “Танца”.

Наслаждайтесь!

https://ficbook.net/readfic/6691045

========== Part 22. Внизу будь начеку, наверху смотри в оба ==========

На улице начало светать. Мы пробыли тут достаточно долго, чтобы глаза слипались на ходу, а ноги подкашивались под напором собственного тела. Под глазами залегли темные круги, голос срывался на хрип. Все это время мы тупо пытались выяснить последовательность событий, правда, в не очень лестной форме, как это делал Незборецкий-младший.

— Как так-то, еб твою мать?! — орет Кирилл так, что у меня аж уши закладывает. Да уж, от кого-кого, но от Цинковой я точно такого не ждала. Подруги, все-таки. Бывшие подруги. — Ты серьезно? То есть тебя вообще не смущает тот факт, что твоя лучшая подруга спит со мной, что Вильбушевич, мой друг, спит с тобой, и все мы чуть ли не кровно связаны, а? — я чувствую, как голос парня прямо-таки пропитан сталью. Тяжело вздохнув, я уселась в удобное кресло и прикрыла ладонями мокрое от слез лицо. Сердце будто колючей проволокой обмотали и стягивают с каждой минутой все сильнее и сильнее.

— Незборецкий, мне что сказали делать, то я и делаю. Можно подумать, за такую сумму ты бы не побежал сам про себя все рассказывать, — теперь я этот голос терпеть не могу. Это голос предателя, предателя, который за бабло сделает все, что угодно. Меркантильные твари. — А Жукова, как раз подходящий вариант для слива информации о тебе, — в этот момент я резко отрываю голову от рук, вонзаясь взглядом в лицо Цинковой. Что она несет?

— Слив информации? — будто сам себе проговаривает Кирилл. — Это правда? — встречаюсь глазами с голубыми глазами парня, замечая, как в них тешится надежда на то, что это все это неправда. Хватаю ртом воздух, поднимаясь с кресла, и подхожу к Незборецкому. Заключаю его красивое лицо в чашу своих ладоней, пытаясь подняться выше на носочках. Эта его холодность меня коробит еще как. Я не хочу, чтобы он становился таким, как в ту первую нашу ночь, когда он ясно дал понять, что я ему — никто.

— Посмотри на меня, пожалуйста, — прошу я, и он смотрит, сверху вниз. — Я ни за что в жизни не сделаю так, чтобы тебе было плохо. Я люблю тебя, слышишь? — и снова этот надменный взгляд и мертвая тишина. Сердце пропускает удар в ожидании ответа. Кирилл не двигается с места, только тяжело выдыхает. Впиваюсь в девушку яростным взглядом, под которым она стыдливо опускает глаза в пол. И почему-то с самого начала учебы мне казалось, что для лучших подруг у нас не самые теплые отношения, какие должны быть.

— Кто нанял? — коротко бросает Кирилл Цинковой, становясь непроницаемым, и убирает руки в карманы джинс. — Я еще раз повторяю…

— Слушай, не нужно было обижать Крис, тогда бы все шло, как надо. Никто бы тебя и пальцем не тронул.

— Кристина?! — восклицает парень, вмиг становясь мрачнее тучи. — Спасибо, что сдала. Идем, — он кивает мне в сторону двери, и я следую за ним.

Что же происходит? Неужели он и вправду подумает, что я могу быть причастна к этому всему?

***

Семью часами ранее

Поскольку нам всем было интересно, какого Маша жива, и что в принципе происходит, мы все уселись в довольно-таки вместимую машину Макса и направились в отделение полиции на Крондтштатской. Теперь статья «сто пятая» УК РФ переименовалась в «сто пятьдесят девятую», из убийства в мошенничество. Как оказалось Цинкова вовсе не была убита, все было подстроено. На фотографиях — бутафория, а в силу тогдашней моей психической неуравновешенности, я и приняла все это в за правду. Мы долго восстанавливали последовательность событий, но со временем все встало на свои места. Вот почему Маша совсем не была похожа на мою лучшую подругу, вот почему она мне разрешила жить с ней, ведь так же в разы удобнее сливать информацию Кристине, чтоб ее. И я даже не подозревала, что рассказывая ей о своих проблемах в отношениях с Киром, я подвергаю его и себя опасности. Притворяться мертвой ей надо было затем, чтобы было удобнее следить за нашими передвижениями, ведь никто и не догадывался, что это может быть неправдой. Так же только в фильмах бывает, да? Оказалось, что нет.

Мы с Кириллом и Мироном уселись на заднее сидение автомобиля. В салоне стояла мертвая тишина, и разрывал ее только звук шумящего мотора. Сердце колотилось, как бешенное, норовя проломить грудную клетку и выпрыгнуть мне в руки. Из-за жуткого волнения, охватившего меня, срочно нужно было успокоиться, дабы внезапный приступ гипервентиляции и панической атаки не застали меня врасплох. Аккуратно перебирая пальцами, я ухватилась за напряженную ладонь Кирилла, сидящего рядом. Он же, бросив на меня безразличный холодный взгляд, вернулся к созерцанию видов за окном. Всем сейчас было не до нежности, и я это понимала, но почему-то сердце больно укололо, заставив меня, замкнуться в себе и убрать руки на место.

В голове совсем не укладывалась череда событий. Почему? Зачем? Как? Мы ехали в центр, дабы разобраться со всей этой канителью. Хотелось обычной, нормальной жизни, где у всех все хорошо, либо по стандарту. Но вместо этого, я могла каждый день просыпаться с мыслью о том, что кого-то могут либо пристрелить, либо вообще, того хуже, убить. Я боялась за всех, но особенно за Кирилла. За такой короткий промежуток времени я успела привязаться к нему так сильно, что уже не представляла своей жизни без этого человека. Я любила его. Я хотела быть с ним всегда и везде, что бы ни случилось. И сейчас мои внутренности болезненно сжимались при осознании того, что таким незначительным жестом и колючим взглядом он меня не то, чтобы отверг, но задел за какие-то душевные ниточки, которые, по сути, лучше не трогать никогда. Я плохо переношу ссоры, не люблю это тяжелое ощущение на душе и постоянно, тянущийся, как патока, воздух, из-за того, что нутро скручивается в жгут и дышать нормально априори не позволительно.

Задумавшись, я совсем не заметила, как мутные дороги и лес сменились городскими видами отдаленных домов и шумный проспектов. С момента отъезда никто не проронил ни слова, оставляя все свои переживания и мысли при себе. Глубоко вдохнув сухой воздух, я хотела было вздремнуть, пока ехать оставалось около часа по московским пробкам, но не тут-то было. Кирилл, рядом со мной, нахмурился, поджал губы в сплошную линию, вытащив из кармана безразмерного худи, холодную ладонь, протянув ее мне, оплетая пальцами мою кисть. Судорожно замерев, я подняла осторожный взгляд на его непроницаемое красивое лицо, следом аккуратно прижавшись к тяжело вздымающейся груди, выслушивая четкие удары его сердца. Значит, все в порядке. Хотя бы на короткий промежуток времени.

Проснувшись буквально через час, голова гудела, а изнутри ее набили будто лежалой мокрой ватой. Ощущение противное и неприятное, хотелось пить и таблетку, но вместо этого в нос ударил неприятный запах сырости из-за открытой двери машины рядом с полицейским участком. В машине кроме Макса никого не было, поэтому, сев ровно и продвинувшись к середине между водительским и пассажирским креслом, я наблюдала вместе с Максимом разворачивающуюся картину на улице. Доносившиеся отголоски были едва разборчивы, поэтому я лишь тщетно пыталась усмирить сбившееся дыхание и колотящееся сердце, дабы вслушаться в слова. Через лобовое стекло отчетливо было видно, как Кирилл яростно жестикулировал руками перед испуганной Цинковой, которую за плечо удерживал полицейский, а Мирон то и дело пытался усмирить разбушевавшегося друга.

— Что случилось? — проговариваю я хриплым, из-за дремы, голосом. Макс едва заметно дергается, поворачивая голову ко мне, но не отрывая взгляда от сабантуя. — Где Наташа?

— За водой пошла, — проигнорировав мой первый вопрос, Макс снова развернулся, закидывая сигарету в зубы и затягиваясь. — Ну и подруги у тебя, — многозначительно заключил он, покидая салон. Выпрыгнув вслед за ним в открытую заднюю дверь, я направилась к Кириллу, ор которого был слышен, кажется, даже в помещении.