– Показания, основанные на слухах и пересказах, – прокомментировал речь прокурора Мейсон.
– В данном контексте они вполне уместны, – возразил Бергер.
– Учитывая заявление обвинителя, – сказал судья, – передаю слово мистеру Мейсону. Мистер Мейсон, вам довелось допрашивать Дарвина Керби?
– По сегодняшним вопросам – нет. Я разговаривал со свидетелем в Денвере, но господин прокурор, ворвавшись к нам в сопровождении двух полицейских, прервал беседу. Меня вытолкали из помещения. Продолжить беседу позже я не имел возможности.
– И все же она подсказала вам предполагаемый ракурс его несостоявшихся показаний. Или он сам подсказал?
– Нет, она мне ничего не подсказала. Допросить его мне не позволили.
– А другие допрашивали его?
– Думаю, да.
– От этих других вы получали информацию, подкрепляющую ваше нынешнее заявление?
– Нет, Ваша Честь.
Судья покачал головой.
– В таком случае, мистер Мейсон, позиция обвинения представляется достаточно убедительной. Будучи трезвомыслящими людьми, мы все отлично понимаем, что на общественное мнение ваша декларация окажет ошеломляющее воздействие.
– Согласен, Ваша Честь.
– У вас есть хоть малейшие основания для подобных деклараций? – с раздражением спросил судья.
– Суд должен принять во внимание одно немаловажное обстоятельство. Я вызвал сюда Дарвина Керби в качестве свидетеля защиты. Давая интервью газетчикам и окружному прокурору мистер Керби вполне мог предаваться фантазиям, чего не позволил бы себе, находясь под присягой. Из разговора с Керби я вынес твердое убеждение, что его история фальшива от начала и до конца и от свидетельских показаний под присягой он обязательно ускользнет. Потому я и рискнул вручить ему повестку, не взирая на всяческие угрозы обвинения взять меня под стражу и лишить адвокатской лицензии. И вот, Ваша Честь, мои предчувствия сбылись. Свидетель исчез. Обвинитель намекает, что я подстроил это исчезновение, для укрепления позиции защиты. Мне имело бы смысл переадресовать подобные намеки обвинению. Мистер Бергер осознал, что свидетель вынужден будет под присягой рассказать нечто, диаметрально противоположное...
– Вы приписываете мне организацию этого исчезновения? – заорал Бергер, вскакивая с места.
– А вы мне что приписываете? – зло спросил Мейсон, обернувшись к Бергеру.
Судья Тэлфорд застучал молоточком по столу.
– Прошу вас обоих сесть, – распорядился судья.
Мейсон и Бергер заняли свои места. Судья молча переводил взгляд с одного на другого. Наконец он высказался:
– Если у вас, мистер Мейсон, есть замечания по сути процесса, должным образом сформулированные, Суд готов их выслушать.
– Я вызвал свидетеля, – вновь поднялся Мейсон. – Я хотел получить от него показания в пользу моей подзащитной. Свидетель отсутствует. Меня просят высказаться по поводу его предполагаемых показаний. У меня, как у защитника, нет альтернативы и я оглашаю свои предположения.
– Безосновательные, нелогичные, немотивированные, – заявил окружной прокурор со своего места.
– На мой взгляд, принципиально правильные, – спокойно продолжал Мейсон. – Я искренне верю, Ваша Честь, что под присягой Дарвин Керби показал бы нечто весьма похожее.
Судья Тэлфорд задумчиво барабанил пальцами по столу.
– Ситуация поразительная. Для меня – беспрецедентная. Обычно сторона, требующая отложить дело из-за отсутствия свидетеля, сотрудничает с этим свидетелем, считает его своим, а потому знакома с сутью его версии. Так что вторая сторона принимает пересказ этой версии, соответственно, адвокатом или обвинителем, за данность. В нашем случае мистеру Мейсону, как он сам утверждает, силой воспрепятствовали допросить свидетеля. И у адвоката есть основания, хотя и несколько расплывчатые, полагать или надеяться, что мистер Керби, будь он здесь, показал бы нечто в духе предложенной им истории... Правильно я вас понял, мистер Мейсон?
– Совершенно верно, Ваша Честь.