– Согласен, но я не знал, что это вы, Мэйнверинг. По правде говоря, я думал, что это один из Понсонби.
– Впредь будьте осторожнее. Но скажите мне, по какому секретному знаку вы опознали Гарриет у Ватье? Ведь она, как и остальные, была в маске?
– Конечно, в маске. Да и скромницу разыгрывала из себя отменно, уверяю вас. Но всю ее игру испортил Безумец Мандевиль. Он узнал ее и шепнул кое-кому. После этого все ее ухищрения были, конечно, бесполезны.
– Понимаю, – сказал Мэйнверинг; и действительно, он понимал гораздо больше, чем мог даже предположить Ловель. Кое-кто проследил за тем, чтобы бабушка заснула, когда Дженнифер надо было ехать на бал; кто-то должен был устроить так, чтобы леди Бересфорд не смогла заехать за нею; кто-то послал Майлза Мандевиля, который не только завез ее на «Кипрский бал», но и постарался скомпрометировать ее посильнее, выдав за печально известную Гарриет Вильсон. Мэйнверинг мрачно улыбнулся. С мистером Мандевилем придется рассчитаться. Теперь же его очень беспокоила бабушка. Чем ее напоили? Нельзя терять времени, нужно все проверить.
Герцог и Дженнифер, к его удовольствию, прекрасно поладили. Первый испуг Дженнифер прошел, к ней вернулось самообладание, и теперь она цвела от комплиментов герцога. Ловель, кажется, был очарован мисс Фэрбенк еще больше теперь, чем когда принял ее за самую известную в Лондоне куртизанку. Было видно, что под влиянием их восхищения она расслабилась; скоро уже она будет искренне веселиться. Он может спокойно оставить ее и заняться распутыванием нитей заговора, который ей угрожал. Как бы то ни было, она выказывала по отношению к нему такое негодование, так демонстративно предпочитала его обществу общество герцога, что совершенно ни к чему было торчать здесь, надеясь на какой-нибудь танец. Да и зачем ему это? Он зашел так далеко, что задал себе этот вопрос, но воздержался от ответа на него.
Услышав, что Дженнифер приняла предложение герцога танцевать объявленную кадриль, Мэйнверинг вмешался в разговор, предложив сначала найти леди Бересфорд.
– И впрямь, – сказала Дженнифер, – надо отыскать и Памелу тоже: ведь я придумала и ее костюм, вместе со своим.
Это признание вызвало новый поток комплиментов со стороны Ловеля и герцога, но Мэйнверинг взял ее под руку и повел в карточные комнаты. Он знал, что в одной из них непременно найдет леди Бересфорд, которая как всегда будет просаживать деньги за карточным столом.
Увидев Дженнифер вместе с Мэйнверингом, леди Бересфорд побледнела, пошла с неверной карты и разразилась потоком извинений, чтобы скрыть свою растерянность. Мэйнверинг отметил ее замешательство. Тем не менее он сказал себе, что у нее есть повод для удивления: все знали, что он еще в деревне; к тому же, если бы он сам не объявил ей о свой предполагаемой помолвке с мисс Перчис, она рассчитывала бы женить его на Памеле. То, что она покраснела, и то, что у нее дурное настроение, можно было отнести на счет невезения в карты. Но все ли это, размышлял он. Он никогда не любил интриганку-тетушку, не любил с тех пор как, будучи еще мальчишкой в Итоне, поймал ее на лжи; поэтому он был готов поверить, что это она придумала целый заговор против Дженнифер. Если так, то пусть остережется. Он уверял себя, что заботится о Дженнифер совершенно бескорыстно, ведь он связан словом с этой беленькой деревенской мышкой. Но раз уж он поместил Дженнифер к своей бабушке и поставил в положение, вызвавшее ревность леди Бересфорд, должен же он приглядеть за ней.
С обычной своей галантностью он поздоровался с тетей, объяснил, что задержал Дженнифер своим приездом, и после паузы добавил, что его очень беспокоит бабушка: когда он приехал, она крепко спала. Поэтому он намерен оставить Дженнифер с леди Бересфорд и поехать обратно на Гросвенор-сквер, дабы убедиться, что с бабушкой все в порядке.
Леди Бересфорд, которая во время его речи то краснела, то бледнела, поздоровалась с Дженнифер и сказала, что не знает, где Памела.
– Мы так ждали вас и беспокоились, дорогая, вы не можете себе представить. Памела заявила, что не будет танцевать, покуда вы не приедете, но потом, конечно, ее переубедили. Вы понимаете, герцог…
Бедная леди Бересфорд! Она всегда лгала, при малейшей возможности, даже если это не было нужно. Ей не повезло: в этот момент появился герцог и потребовал у Дженнифер обещанную кадриль. Дженнифер, молча слушавшая разговор герцога и его тетки, высокомерно присела и ушла, опираясь на руку герцога, поклявшись себе веселиться до упаду и разозлившись на Мэйнверинга, за то, что он оставляет ее, даже не пригласив на танец, – то была бы обычная вежливость.
Она была чрезвычайно внимательна к герцогу, когда он вел ее в залу для танцев, и обнаружил, что всерьез размышляет, не сделать ли ему ее герцогиней. Что ж, если его сердце отдано Каролине Лэм, а честолюбие задето принцессой Шарлоттой? Не всегда же он должен о них помнить.
Когда они приблизились к танцующим, Дженнифер заметила Памелу на другом конце комнаты: та уронила веер. Веер был вежливо поднят кавалером – Майлзом Мандевилем. Дженнифер со всей страстностью желала теперь, чтобы ее партнером был Мэйнверинг, а не герцог. Он бы знал, что делать, как защитить ее от Мандевиля. К своему удивлению, она увидела, что герцог ведет ее вперед: они должны возглавить кадриль. Естественная застенчивость Дженнифер и боязнь оказаться герцогу недостойной партнершей совершенно утонули в чувстве облегчения, когда она увидела, что Памела и Мандевиль занимают скромное место где-то в конце.
И, конечно, успокаивала она себя, делая первый реверанс герцогу, Мандевиль никогда не решится опозорить ее здесь. Ведь для него это не меньший риск, чем для нее. К тому же она танцует с герцогом. Это само по себе – надежная защита. Она прекрасно обойдется без Мэйнверинга. Она одарила герцога особенно лучезарной улыбкой, когда проходила мимо него в одной из запутанных фигур танца, и он на мгновение забыл и леди Каролину, и принцессу Шарлотту. По окончании танца он не повел ее обратно к леди Бересфорд. А в это время открылись большие двери столовой внизу, где был накрыт ужин. Герцог пожелал сопровождать Дженнифер к ужину. За холодным цыпленком и шампанским она совершенно позабыла о своем страхе перед Майлзом Мандевилем. Вряд ли он отважится подойти к ней здесь.
Мандевиль же осмелился приехать в Девоншир-Хаус только потому, что считал необходимым тотчас же доложить леди Бересфорд о своем провале. Приехав, он обнаружил ее за карточным столом. Объясняться с нею там было бы слишком подозрительно. Вместо этого ему пришлось разыскать Памелу, пригласить ее на танец, рассказать о своем фиаско столько, сколько посмел, и убедить ее забыть всю эту историю и принять любое объяснение опоздания Дженнифер, которое та предложит. Когда он увидел, что Дженнифер в паре с герцогом возглавляет кадриль, он непомерно разозлился оттого, что она так легко отделалась, и одновременно испугался возможных последствий для себя. Он не ожидал, что у Дженнифер могут быть столь влиятельные друзья.
X
Приехав на Гросвенор-сквер, Мэйнверинг строго потребовал, чтобы его проводили к герцогине немедленно. Лакей выглядел смущенным и пробормотал что-то о позднем времени и о нездоровье ее светлости. Нахмуренное лицо Мэйнверинга действовало когда-то даже на французских лазутчиков. Лакей сдался и позвал Маршем. Она, в свою очередь, сказала Мэйнверингу с подходящим к случаю сожалением, что его бабушке серьезно нездоровится и она не может его принять. Маршем также попыталась вставить что-то насчет позднего часа. Когда он уже был готов в ответ взорваться, раздался звонок из комнаты герцогини. Растерянный и обеспокоенный взгляд Маршем сказал ему все, что нужно: она не ожидала, что хозяйка сегодня проснется. Не обращая внимания на возражения Маршем, он пошел с ней наверх и вслед за нею вошел в бабушкину комнату.
Старая леди сидела на диване, ее щеки пылали, рыжий парик был взлохмачен, взгляд метал молнии.