Выбрать главу

Вопрос Берта меня смутил. Теперь, когда я по-настоящему попал на театр военных действий, ну, по крайней мере был в непосредственной близости от него, то видел все в новом свете. Дома я рассудил, что меня пригласили на передовую развлекать военных. Развлечение – моя работа, моя карьера, мое призвание. Я знал артистов мюзик-холла, певцов, танцоров и комедиантов, которые уже отправились на фронт выступать перед солдатами. Если мне предстоит давать представления, то понадобится обычный реквизит, включая и плащ.

Какое-то время я подыскивал подходящие слова, а потом произнес:

– Вы сказали, что мое имя показалось вам знакомым.

– Но не знаю откуда.

– Дело вот в чем. Томми Трент – мое настоящее имя, но долгое время я использовал его в качестве сценического псевдонима. Я артист мюзик-холла. Теперь припоминаете?

Берт покачал головой.

– Раньше на афишах меня называли Властелином Тайны, но последние два года я выступаю как Томми Трент, Мистериозо.

– Вы чародей?

– Я предпочитаю называться фокусником. Или иллюзионистом. Но в общем-то вы правы.

– Если я могу так выразиться, это все объясняет, но при этом ничего не стало понятно.

– Тут я согласен, – кивнул я. – Я почти ничего не знаю о том, почему я тут, почему облачен в форму морского офицера и направляюсь на Западный фронт.

Я коротко изложил свою историю, а дело было вот как. Около пяти недель назад я давал представление в театре «Лирик» в Хаммерсмите, что в западном Лондоне. После субботнего представления отдыхал в гримерке, когда работник театра привел ко мне посетителя.

Это был капитан авиации по имени Симеон Бартлетт, действующий офицер ВМС Великобритании. Он похвалил мое выступление, добавив, что особо впечатлен одним фокусом. Речь шла о трюке, который я обычно припасал на самый конец представления. Я делал так, что хорошенькая молодая женщина (в тот вечер это была моя племянница Клэрис, регулярно со мной работающая) исчезала, растворяясь в воздухе.

Посетители нередко приходят за кулисы с комплиментами, но их реальная цель, как это часто оказывалось, заключалась в том, чтобы выведать мои секреты. Все фокусники связаны профессиональным кодексом чести, предписывающим не разглашать тайн. На самом деле трюк, так сильно впечатливший молодого капитана, выглядел сложным на сцене из-за реквизита, который для него требовался, а секрет был прост. Порой самые впечатляющие иллюзии зиждутся на столь элементарных вещах, что зрители бы не поверили, как происходят трюки в реальности.

Но это правда. Именно так было в тот вечер в театре «Лирик». Я проявил бдительность и, несмотря на приятные манеры и все более настойчивые попытки собеседника разузнать мой секрет, твердо стоял на своем.

Наконец капитан Бартлетт сказал:

– Можете ли вы подтвердить, что используете некий практический или научный метод, а не чары и колдовство?

Разумеется, я без колебаний подтвердил его правоту.

– В таком случае я почти уверен, что вскоре мы с вами свяжемся.

Как оказалось, он имел в виду вот что. На следующей неделе я получил официальное письмо из Военно-морского министерства, в котором мне предлагали отправиться в краткосрочную командировку, чтобы, как они выражались, «помочь нуждам фронта».

За этим последовала беседа с военными чинами, меня снова с пристрастием расспрашивали о моем секретном методе, но я, придерживаясь кодекса чести фокусников, смог лишь снова заверить, что метод этот, как они говорили, сугубо научный.

Чем больше они выведывали, тем сильнее я сомневался в том, что наука имеет какое-то отношение к правильно установленному свету и оконному стеклу.

– То есть вы собираетесь в подразделение ВМС берегового базирования, – задумчиво протянул Берт. – Это может означать только две вещи. Аэростаты или аэропланы. И то и другое находится в ведении авиации ВМС Великобритании. Но я все равно не понимаю, зачем вам плащ.

– Я прихватил плащ с собой потому, что он стал настолько неотъемлемой частью представления, что без него я как голый. Но я понимаю, что вы имеете в виду, говоря о неуместности. Что же до аэростатов и того подобного, то полагаю, я выясню, что происходит, только на месте. А вы?

– Я? Я не имею ничего общего с аэростатами.

– Я о вашем предложении узнать кое-что друг о друге. Мне было бы интересно что-то услышать о вас.

– Да у меня почти то же самое, – отмахнулся Берт, и тут я понял, что настал его черед чувствовать замешательство, хотя и не знал почему.