С упомянутой ленинградской рукописью С лондонский список, обозначенный нами сиглом L, часто совпадает, давая одинаковые варианты к двум первым рукописям; с другой стороны, написанный несколькими почерками, разными переписчиками, наспех, этот список содержит много орфографических ошибок.[18]
5. К двум последним манускриптам — ленинградскому и лондонскому — примыкает рукопись Тегеранского музея, доставленная в Ленинград в 1935 г. на III Международный конгресс по иранскому искусству и археологии и по внешности представляющая полную противоположность лондонской. Иллюминированная хорошими миниатюрами индийской школы, рукопись написана прекрасным «наста’ликом» с тщательно проставленными диакритическими точками и, повидимому, была предназначена для подношения знатному лицу или была изготовлена по заказу такового. Внутренние же качества рукописи не соответствуют богатой внешности: переписчик старался лишь изобразить на бумаге, не вникая глубоко в смысл написанного, и иногда переосмысливал содержание на свой лад. Датирована эта рукопись 27 рамазана 1004 г. х. (25 V 1596) и именуется в колофоне *** и содержит 304 лл. Обозначена она нами сиглом I.
Один из первоначальных списателей «Сборника летописей», видимо, еще при жизни автора, сохранил нам свое имя на странице, соответствующей А 114а, 12 строка сверху, в конце заголовка *** где добавлено: ***.
Другой переписчик оставил нам на память не только свое имя, но и некоторые о себе подробности; кроме рук. I (стр. 527) этот пассаж без изменений приведен в рук. L, л. 672b (в других рукописях он опущен), в рассказе о походе Газан-хана в Багдад, Хиллу и Васит, в месте, соответствующем в рукописи S 572/573: *** ***.
Начало: ***
Три последних рукописи, т.е. ленинградская, лондонская и тегеранская (С, L, I), давая очень часто на всем своем протяжении одинаковые варианты к первым двум рукописям, ташкентской и стамбульской, представляются нам списками, если не одного, то, по крайней мере, двух близких один к другому оригиналов и выделены поэтому в отдельную, вторую по качеству, группу рукописей, служивших установлению текста «Сборника летописей».
6. Парижская рукопись,[19] дефектная в начале и в конце со многими лакунами и пропусками в середине, но для периода от Хулагу до Газан-хана, т.е. для данного III тома издания, достаточно полная, содержит большое количество миниатюр, написана курсивным иранским «насхом» и по мнению Е. Blochet[20] относится к первой половине XIV в.
Несмотря на такую близость к эпохе самого Рашида, список этот расходится очень часто и в лексике и в формах слов с другими рукописями, являясь, повидимому, списком «Сборника летописей» в несколько иной редакции; в самой его древности, приписываемой ему Е. Blochet, можно сомневаться. Во всяком случае, этот список, обозначенный нами сиглом Р, надо причислить к особой группе манускриптов, к которой относится и список Института Востоковедения Академии Наук СССР.
7. Рукопись Института Востоковедения Академии Наук СССР (шифр D 66, прежний а566), обозначенная нами сиглом В, была уже однажды использована для издания текста И. Н. Березиным, но по своим достоинствам она стоит позади всех выше охарактеризованных.[21]
Рукопись датирована 984 (1576) г., с пропусками, писана «наста’ликом», содержит 424 лл. (529 лл.).
Небрежность в переписывании, искажение не одних только трудно читаемых собственных монголо-турецких имен, переделка местами текста, наконец, что самое интересное, наличие в тексте нескольких пассажей, ненаходимых в вышеописанных рукописях, в особенности большого отрывка (история эмира Новруза), по стилю и содержанию резко отличающегося от удивительно простого стиля «Сборника летописей», говорит о существовании какой-то особой редакции «Сборника летописей», повидимому, более поздней, быть может, составленной в эпоху Шахруха, когда вновь ожил интерес к замечательному труду Рашида. Так или иначе все эти новые пассажи мы не сочли возможным включить, так сказать, в канонический текст и поместим их в приложении ко всему изданию.
Таким образом, в нашем распоряжении для издания были три группы рукописей, классифицированных по вышеперечисленным характерным признакам. В основу издания, как сказано, положена первая группа — рукописи ташкентская и стамбульская — по нашему убеждению наиболее точно отражающие язык и стиль автора — будь то сам Рашид или редактор, работавший под его руководством.
Для изучения языка (морфологии и синтаксиса) и стиля автора, редактором персидского текста был предварительно прочитан текст всей истории монголов, так называемой «Тарих-и Газани», т.е. все три тома, подготовляемые к изданию; это знакомство с языком автора оказывало существенную помощь при окончательном установлении текста — во всех сомнительных случаях — пропусках, перестановках, искажениях и пр. При невозможности установить удовлетворительное чтение таким путем ответ мы искали в самом контексте, предшествующем и последующем, и часто находили там искомое слово или выражение, отсутствующее в сомнительном месте. Только при отсутствии подобных указаний мы прибегали уже к помощи второй группы рукописей и пользовались даваемыми ими вариантами и добавлениями.
18
Описание рукописи L см.: Ch. Rieu. Catalogue, pp. 74-78; начало (л. 3b): ***; конец (л. 729a) тот же что и в С, только вместо *** стоит ***.
19
Описание ее см.: Е. Blochet. Catalogue des manuscrits persans, I, Paris, 1905, pp. 201-202.
21
Об этом списке см.: И. Н. Березин. «Сборник летописей». Труды Вост. отд. Русск. арх. общ., ч. V, СПб., 1858, стр. XIII.