В тот самый день, когда я получил письмо из Франции, мне пришлось дискутировать на радио «Свобода» с Андреем Нечаевым, бывшим министром экономики в правительстве Егора Гайдара. Автору российских либеральных реформ как раз исполнилось на днях 50 лет. Защищая честь юбиляра, Нечаев объяснял мне преимущества малого бизнеса и ругал русскую бюрократию, сдерживающую частную инициативу. Если верить либеральным экономистам, то красота не спасет мир, но мелкие лавочники - наверняка.
Что же, поговорим о мелких лавочниках…
Удивительным образом миф о чудодейственной силе малого бизнеса, распространившийся у нас в стране в начале 1990-х, пережил и либеральные реформы, и даже большую часть самих бизнесменов, пытавшихся наладить собственное дело в те удивительные времена. Нам до сих пор рассказывают про многочисленные инновации, рождающиеся на маленьких частных предприятиях, и о том, какой огромный вклад они вносят в рост экономики.
То, что изрядная часть инноваций возникла на мелких предприятиях, - чистая правда. Но только большая часть малого бизнеса никакого отношения к инновациям не имеет, это как раз наиболее консервативная и отсталая часть экономики. Иначе и быть не может. Какие эпохальные изобретения можно сделать в табачном ларьке или в ремонтной мастерской? И как двигать вперед науку, не имея средств на серьезные исследовательские проекты?
Нет, я ничего не имею против семейной булочной или частного ресторанчика. Я просто отказываюсь видеть в них локомотив технологического прогресса.
Именно мелкие и средние предприниматели в большинстве стран являются самыми свирепыми эксплуататорами и сторонниками наиболее жестких мер в отношении трудящихся. Нет, они могут быть вполне симпатичными людьми, им просто приходится вести себя жестко, чтобы выжить. Если крупный бизнес может работать с трудящимися и кнутом и пряником, то у мелкого предпринимателя очень часто единственно доступным инструментом оказывается кнут.
С XVIII века предприниматели жаловались на разленившихся и избалованных работников (в библиотеках старой доброй Англии можно найти множество гневных памфлетов, опубликованных еще во времена Ганноверской династии). Когда в эпоху королевы Виктории общественность настаивала на принятии фабричного законодательства, хоть как-то регулирующего продолжительность рабочего дня и условия труда на заводах, предприниматели и либеральные экономисты пугали парламент неминуемым крахом промышленности и разорением страны. Законы все же приняли. Вместо разорения началось бурное технологическое обновление.
Либеральный мыслитель предполагает, что работник, поставленный в более жесткие условия, будет трудиться усерднее. Что, в общем, логично. Только почему та же логика не применяется в отношении предпринимателя? Почему бы не поставить его в более жесткие условия?
Странным образом большая часть инноваций происходит не в Африке и других странах третьего мира, где нерадивого работника можно не только выгнать на улицу, но и избить, а профсоюзных деятелей просто убивают тысячами. Нет, почему-то передовые технологии развиваются в странах с высокой социальной защищенностью и агрессивным рабочим движением.
Сопротивление работников и законы, ограничивающие их эксплуатацию, были всегда одним из важнейших стимулов для инноваций. Крупные фирмы реагировали на ужесточающиеся условия тем, что внедряли новую технику, модернизировали производство. Но что делать нашему мелкому лавочнику? Он разорялся! Правда, на смену ему тут же приходили другие, и все начиналось сначала.
Справедливости ради надо отметить, что не меньше, чем наемного работника, лавочник ненавидит государственного чиновника и проклятый крупный бизнес, который, в отличие от него, способен к инвестициям, а потому и серьезным, стратегическим инновациям. Но самое обидное, что без государства и крупных компаний наш герой и шагу ступить не может. Чтобы поставили придорожный киоск, государство сначала должно построить дорогу. Чтобы открыть уютный магазинчик под крышей обширной торговой галереи, нужно чтобы кто-то инвестировал немалые деньги в этот самый shopping mall. А для того чтобы поддерживать порядок среди рабочих, нужна хорошо оплачиваемая и дисциплинированная полиция, на которую и уходит изрядная часть налогов.
Либеральная мудрость в России 1990-х годов была выражена двумя крылатыми фразами, повторяющимися из статьи в статью, из лекции в лекцию. Бесплатный сыр, говорили нам, бывает только в мышеловке. Правда, для того, кто положил его туда, он отнюдь не является бесплатным. Но в том-то и проблема, что содержание мышеловок может быть исключительно накладным делом! Ни мышеловка, ни сыр, ни мыши, конечно, никуда не денутся, но от мышей надо потребовать стопроцентной оплаты стоимости сыра. В этом суть всех либеральных реформ - от Егора Гайдара до наших дней.
Что же до второй фразы, то она звучит на первый взгляд несколько менее кровожадно: пряников сладких всегда не хватает на всех.
Странное дело: кнутов почему-то всегда хватает!
НЕОБХОДИМА РЕВОЛЮЦИЯ ВНУТРИ ОППОЗИЦИИ
Материалы пресс-конференции по теме: « Штормовое предупреждение». Коррупция в российских политических партиях. РИА «Новости», 30 марта 2006г.
Семен Жаворонков, пресс секретарь Контролигархического фронта (КОФР): Рад приветствовать вас на очередной пресс-конференции контр олигархического фронта, посвященного коррупции в современных политических партиях. Некоторые из Вас уже получили доклад, называющийся «Штормовое предупреждение». Почему штурмовое, я объясню, все достаточно просто: сейчас в России идет перекройка политического пространства, в том числе, и парламентского. Мы как левые силы, как организация, участвующая в политических процессах, я имею в виду КОФР и, отчасти, левый фронт, не можем стоять поодаль от того, что происходит. Более того, мы хотим видеть новую политическую систему менее коррумпированной и менее завязанной на деньги олигархов. Потому что по предыдущим пресс-конференциям, вы знаете, что мы привыкли кошмарить олигархов, мы кошмарили «Норникель», мы кошмарили Потанина, мы кошмарили г-на Фридмана, мы будем продолжать их кошмарить. Но система - это, знаете, как медаль. У нее есть две стороны, два конца. Потому что коррупция идет не только со стороны олигархов, которые конвертируют свои деньги во власть, но и со стороны людей, которые обладают формальной властью, но у которых нет денег и которые пытаются на этом заработать. Более подробно об этом и о тех проблемах, которые существуют как раз в этой нише мы сегодня и расскажем на нашей пресс-конференции. Я хочу представиться, меня зовут Семен Жаворонков, я являюсь руководителем Фонда новая демократия и одним из лидеров контролигархического фронта России, активистом левого фронта, Борис Кагарлицкий - писатель-публицист, автор многочисленных левых книг и достаточно серьезных произведений и одновременно глава стратегического Совета контролигархического фронта и Алексей Неживой, руководитель штаба, человек, отвечающий за конкретную борьбу, за конкретные акции по борьбе с олигархами, по выводу людей на улицы, по забастовкам и по многому, многому другому. И сейчас я хочу передать слово Борису Кагарлицкому, которые сделает вводную речь на сегодняшней пресс-конференции. Спасибо.
Борис Кагарлицкий, директор Института проблем глобализации, руководитель стратегического совета КОФРа : Добрый день уважаемые коллеги, дорогие друзья! В качестве социолога и политолога, в данном случае я участвовал в разработке методики этого исследования и, прежде всего, хотел бы сказать именно об общих вопросах, которые стояли перед нами при подготовке этого доклада. О чем собственно идет в нем речь? В докладе говорится о политической коррупции, и я хотел бы обратить внимание именно на понятие политическая коррупция. Потому что, когда говорят о коррупции в криминальном смысле слова, это абсолютно понятные вещи. Другое дело, борются с ней или нет, но с ней более или менее ясно. Конкретный г-н дает конкретному чиновнику взятку за то, чтобы тот совершил какое-либо действие, либо соответствующий, либо не соответствующий уполномочен, то есть, прямой подкуп чиновников. Это все есть в Уголовном кодексе, это по-хорошему должно преследоваться судом и милицией, ФСБ и Бог знает кем еще, прокуратурой, наверное. Но есть еще понятие политическая коррупция, и с ним гораздо сложнее, потому что политическая коррупция далеко не всегда описывается в категориях уголовного кодекса. Целый ряд действий, которые постоянно совершаются политиками, не являются уголовно преследуемыми. С точки зрения моральной они, очевидно, являются действиями коррупционными. Два конкретных примера. Это продажа мест в списках политических партий. Нет в России закона, который бы подводил под уголовное наказание подобного рода действие. Хотя совершенно очевидно, что подобное действие представляется в профанацию разрушения демократии и это очевидный пример коррупции. Другой пример, это лоббизм. Причем лоббизм в специфической российской форме, мало отличающийся от получения взятки, но с одним принципиальным отличием, он опять же уголовно ненаказуем в такой форме. Потому что если на государственного чиновника, который взял взятку по конкретному поводу можно ухватиться, подойдя к нему от имени прокуратуры, то депутат в данном случае не является госчиновником, и ему предъявить подобного рода обвинение невозможно на криминальном уровне. То есть, люди действуют, подчеркиваю, в рамках закона. Они не совершают ничего такого, за что нужно сажать или как-то еще уголовно наказывать, но с точки зрения интересов демократии, с точки зрения интересов гражданского общества, с точки зрения простой морали, это действие абсолютно недопустимо.