— Не стоит, — спокойно отозвался Барр. — Что вам угодно?
— Мой добрый господин, — лениво проговорил Риоз, — времена нынче тяжелые, а у вас дети и друзья. Есть страна, которую вы, по всей видимости, любите и тоскуете по её славному прошлому. Так что, если я буду вынужден применить силу…
— Чего вы хотите от меня? — холодно оборвал его Барр.
Покачивая пустой чашкой, Риоз ответил:
— Послушайте, патриций! В наши дни из военных преуспевают болваны, что вышагивают в парадной форме, завешав всю грудь орденами, на празднествах в императорском дворце и, задрав нос, эскортируют в разукрашенных звездолётах Его Императорское Величество в летнюю резиденцию. Я… в этом смысле — неудачник. Неудачник в тридцать четыре года, и неудачником останусь. Потому что я — солдат. Моя стихия — сражения. Вот почему меня послали сюда. При дворе меня, честно говоря, не слишком жалуют. Я, видите ли, не вписываюсь в рамки придворного этикета! Меня не терпят щеголи-адъютанты и чванливые господа — адмиралы, но зато лучше меня просто не найти, когда нужно кого-нибудь послать к чёрту на кулички, чтобы он там сгинул поскорее. Сивенна для такой цели местечко — лучше не придумаешь. Пограничный мир, мятежная, оккупированная провинция. Она так далеко от двора, что они там просто счастливы. А я торчу здесь — и гнию! Никакими мятежами тут и не пахнет, да и соседние вице-короли в последнее время притихли, особенно после того, как славной памяти папаша Его Императорского Величества задал им перцу в духе Монтеля Парамайского.
— Сильный был Император, — пробормотал Барр.
— Да. И нужны нам именно такие, как он. Прошу не забывать, мой хозяин — Император. Его интересы — это мои интересы.
— Какое отношение это имеет, к делу? — пожал плечами Барр.
— В двух словах: волшебники, о которых я упомянул, если верить сказкам, издалека, откуда-то из-за границ Империи, где звёзды рассеяны редко…
— Где звёзды рассеяны редко, — повторил за ним Барр, — и свет их душу холодит…
— Это что — стихи? — нахмурился Риоз. Ему было явно не до стихов. — Так вот, они явно с Периферии, волшебники эти, то есть из единственного района Галактики, где я беспрепятственно могу сражаться за честь Императора.
— Конечно же, исключительно из соображений служения интересам Его Величества и удовлетворения собственной жажды сражений?
— Вот именно. Однако я должен знать, с кем сражаюсь, и в этом вы можете мне помочь.
— Почему вы в этом так уверены?
Риоз откусил немного печенья.
— Потому что уже три года я не пропускаю мимо ушей ни одной побасенки, ни одного словечка, оха, вздоха из того, что говорят о волшебниках, и из всего того объёма информации, которым я теперь располагаю, только два момента связаны между собой, и, естественно, только они и правдивы. Первый факт — волшебники прилетали с того края Галактики, что лежит как раз против Сивенны, а второй — это то, что у вашего отца была встреча с волшебником, живым и настоящим, и он с ним разговаривал.
Барр задумчиво проговорил:
— Да, пожалуй, я мог бы вам кое-что рассказать. Это будет мой собственный маленький психоисторический эксперимент.
— Какой эксперимент? — сощурился Риоз.
— Психоисторический, — усмехнулся старик. — Вы бы налили себе ещё чаю. Рассказ будет долгий…
И старый патриций откинулся на мягкую спинку кресла. Светящиеся стены отбрасывали розовато-золотистый свет, смягчавший даже жесткоочерченный профиль генерала.
Дьюсем Барр начал свой рассказ…
— То, что я знаю, — это результат двух случайностей. Во-первых, я сын своего отца, во-вторых — я родился в этой стране. История начинается сорок лет назад, во времена Великого Побоища, когда мой отец жил отшельником в лесах Юга, а я был стрелком в личной гвардии вице-короля. Того самого вице-короля, между прочим, который и учинил Побоище, а потом погиб такой жестокой смертью. — Барр печально улыбнулся и продолжал: — Мой отец был Патрицием Империи и Сенатором Сивенны.
Риоз нетерпеливо прервал его:
— Причины и обстоятельства изгнания вашего отца мне хорошо известны. Незачем на них останавливаться.
Сивеннианец, не обратив никакого внимания на замечание Риоза, продолжал:
— Однажды отшельническое жилище моего отца посетил незнакомец. Торговец с края Галактики. Это был молодой человек, говоривший со странным акцентом, ничего не ведавший о последних событиях имперской истории. Самое главное: его окружало персональное защитное силовое поле.
— Персональное силовое поле? — воскликнул Риоз. — Ну вы даёте, патриций! Какой же величины должен быть генератор, чтобы создать такое поле? Чёрт подери, он должен был таскать за собой повсюду тысячи миллионов тонн ядерного топлива! На чем? На маленькой тележке?
Барр невозмутимо продолжал:
— Это и был тот самый волшебник, о котором вы слышали столько сказок и небылиц. По большому счёту, звание это он заслужил не зря. Никакого генератора таких размеров, о каких говорите вы, у него не было. Но даже такое мощное оружие, как то, что висит у вас на поясе, не могло бы пробить его защитного поля.
— И это все? Значит, все россказни о волшебниках основаны на старческой болтовне одинокого, выжившего из ума изгнанника?
Барр вспыхнул, но сдержался.
— Рассказы о волшебниках слыхивал и мой отец, сэр, ещё до этой встречи. Но есть и более точные факты. Покинув дом моего отца, этот торговец, которого в народе называют волшебником, посетил одного технолога в городе, дорогу к которому указал мой отец. Там торговец оставил генератор защитного поля такого же типа, какой был у него самого. Этот генератор попал в руки моего отца, когда он вернулся в город после казни ненавистного вице-короля. Прошло ещё много времени, пока удалось…
Генератор висит на стене, у вас за спиной, сэр. Он сломан. Проработал он всего два дня. Но если вы внимательно рассмотрите его, то сразу убедитесь, что сделан он не в Империи.
Бел Риоз потянулся и снял со стены плоскую металлическую цепочку — пояс. Его внимание привлекло эллипсоидное утолщение на конце цепочки размером с лесной орех.
— Это… — пробормотал он удивленно.
— …было генератором, — кивнул Барр. — Но это был генератор. Как он действовал, сейчас определить невозможно. Исследования на субэлектронном уровне показали, что все структуры сплавлены в цельный кусок металла, и никакие, самые тонкие методы дифракции не смогли продемонстрировать, каким было его устройство до сплава.
— Извините, но всё равно выходит, что все ваши «доказательства» зиждутся на пустословии и никаких конкретных фактов попросту нет.
Барр пожал плечами.
— Вы просили меня рассказать всё, что мне известно, и угрожали применить силу, если я откажусь. Если вы предпочитаете относиться к тому, что я вам рассказал, скептически, я-то что могу поделать? Вы не хотите больше слушать?
— Продолжайте! — рявкнул генерал.
— После смерти отца я продолжил исследования, и тут мне на помощь пришла вторая из двух случайностей, о которых я упоминал. Сивенна была известна Гэри Селдону.
— Кто такой Гэри Селдон?
— Гэри Селдон — выдающийся учёный расцвета Империи, времен царствования Далубена IV. Он был психоисториком, последним и величайшим из психоисториков. Однажды, в те времена, когда Сивенна была процветающим центром торговли, науки и искусства, он побывал здесь.
— Хм — м… — хмыкнул пренебрежительно генерал. — В наши дни просто невозможно отыскать ни одной заброшенной, полуразрушенной планеты, жители которой не клялись бы и не божились, что в старые добрые времена их планета процветала!
— Я говорю о временах двухсотлетней данности, когда власть Императора простиралась до самых дальних звёзд, а Сивенна была столицей внутренней, а не полуварварской пограничной провинции! В те дни Гэри Селдон предсказал будущий упадок имперского могущества и постепенное воцарение варварства во всей Галактике.
Риоз громко расхохотался.