Выбрать главу

Еще в феврале 1981 года советский посол в Сирии В. И. Юхин сообщил в Москву, что президент Хафез Асад предвидит новую войну в Ливане, ибо решить кризис мирным путем невозможно.

Случайно или нет, но именно в то время, когда высокие американские эмиссары появились на Ближнем Востоке, в Ливане вновь вспыхнула война. В конце марта ливанские фалангисты Башира Жмаеля напали на сирийские войска около города Захле в долине Бекаа и попытались овладеть этим важным стратегическим центром на магистрали, соединяющей Бейрут и Дамаск. Почти одновременно начались столкновения в Бейруте вдоль «зеленой линии», разделявшей христиан и мусульман в ливанской столице, а войска израильского протеже майора Хаддада начали обстрел сирийских позиций в районе Набатии, Сайды и Тира.

Ответ Асада был жестким. Сирийские войска нанесли массированный удар по фалангистам, а к югу от Захле были демонстративно оборудованы 4 позиции для размещения ракет ПВО «Квадрат» (САМ-6) советского производства. Однако сами ракеты там пока не размещались. Воевать с Израилем Асад не хотел, но предупреждал: в случае его вмешательства в ливанский конфликт, на этих позициях сразу же появятся ракеты только с одним предназначением — сбивать израильские самолеты.

Наступила томительная пауза. Бегин взвешивал обстановку. Но после визитов Хейга и Кейси на Ближний Восток израильский премьер определился. 28 апреля правительство Израиля, правда, с большими колебаниями, приняло решение сбивать сирийские вертолеты, наносившие удары по фалангистам в районе Захле.

Министры еще не успели разойтись, как начальник Генерального штаба Рафаэль Эйтан доложил, что два сирийских вертолета уже сбиты, а израильские самолеты нанесли удары по сирийским войскам в Ливане. Ссылаясь на «моральное право», Бегин заявил, что Израиль не позволит Сирии ликвидировать христианскую общину в Ливане.

В тот же день сирийцы ввели в Бекаа 3 дивизиона ракет «Квадрат». Ответ Бегина не заставил себя ждать. 30 апреля 1981 года он отдал приказ нанести удар по позициям сирийских ракет, и только непогода помешала этому.

В общем, конфликт назревал серьезный. Но тут быстро вмешались американцы. Их призыв одновременно к Дамаску и Тель-Авиву остановить эскалацию конфликта несколько разрядил обстановку. Посол Юхин сообщил в Москву, что военные действия сирийских войск в Ливане по существу приостановлены и Дамаск теперь делает акцент на политические контакты со всеми противоборствующими ливанскими сторонами. А Бегин сетовал, что просьба госсекретаря Хейга вынудила его отложить нанесение удара по сирийским ракетам в Бекаа.

Короче говоря, Вашингтон действовал, а Москва заняла выжидательную позицию. Правда, Устинов шумел, что негоже сидеть сложа руки, когда обижают союзников. Как раз в эти дни сирийцы передали по военным каналам в Москву согласие на создание советских военных баз в районе Латакии и только просили разместить советские ЗРК с шестью тысячами советских военнослужащих для их защиты. Военные на Арбате были склонны согласиться с этим. Но Громыко и Андропов решили повременить и посмотреть, что предпримут сирийцы.

Однако 2 мая американцы предприняли новый демарш — только на этот раз в Дамаске.

«Израильтяне сообщили нам, — говорилось в их обращении, — что в течение по крайней мере нескольких дней они решили не предпринимать военных действий, направленных на эскалацию обстановки в тех районах Ливана, которые заняты сирийскими войсками, с тем чтобы создать благоприятные возможности для дипломатической работы».

А далее, по сути дела, следовал ультиматум: нынешний кризис в Ливане может разрядить вывод сирийских войск с высот на горном хребте Санин и их зенитных комплексов САМ-6, размещенных в долине Бекаа.

В Дамаске были явно растеряны, и Юхину было передано срочное обращение президента Асада к советскому руководству:

«Американский ультиматум от 2 мая сирийское руководство рассматривает как весьма серьезный. Если Сирия отвергнет его, это будет означать войну. Если мы примем его, это будет фактически означать установление израильского контроля над Ливаном, подрыв позиций Палестинского движения сопротивления и ливанских национально-патриотических сил, ощутимый удар по Сирии, а в конечном итоге установление через Израиль и другие страны американского господства, прямого или косвенного, над всем районом Ближнего Востока. Поэтому мы просим, чтобы советское руководство со всей серьезностью изучило этот вопрос, и рассчитываем, что Советский Союз займет эффективную позицию и примет соответствующие меры с учетом того, что вероятность войны стала весьма значительной».

Срок — два часа

Теперь отсидеться уже было нельзя, и 4 мая Громыко вызвал своих ближневосточников. Встретил он их угрюмым выражением лица и, едва поздоровавшись, начал со своего любимого риторического вопроса: «Что все это значит?» На него можно было не отвечать, так как он тут же сам и ответил:

— Обстановка опасная, и к чему она приведет — одному Аллаху известно!

Но по тому, как уверенно он стал излагать задание, чувствовалось, что он уже обговорил его если не с самим Аллахом, то с Андроповым и Устиновым:

— Сирийцам дать ответ, но в нем не давать невыполнимых обещаний.

Это звучало слишком общо, и его первый заместитель Г. М. Корниенко, — человек основательный и въедливый, спросил:

— Андрей Андреевич, какова все-таки наша цель: не допустить этой войны или ждать, когда она разразится, и потом уже тушить пожар, используя это для укрепления наших позиций в регионе?

Громыко посмотрел на него с явным неудовольствием:

— Война эта нам не нужна. Это однозначно. Наши друзья понесут урон и наши позиции на Ближнем Востоке от этого не окрепнут. Это и ребенку должно быть ясно. Но вопрос в другом. Можем ли мы не допустить эту войну? Есть ли у нас для этого рычаги давления? И как нам себя вести, чтобы не потерять лицо и не взять на себя ответственности за неудачи друзей?

Наступила тишина, и тут кто-то подсказал:

— Может быть, стоит предложить сирийцам созвать общеарабский форум для рассмотрения ливанского кризиса и таким путем переложить на арабов ответственность за его решение?

— Вот-вот, — откликнулся министр, — стоит в виде вопроса сформулировать: не считают ли сирийцы целесообразным использовать для обсуждения ливанской проблемы общеарабский форум?

Американцам сказать: мы предпринимали все возможное, чтобы погасить страсти и способствовать смягчению обстановки. В таком духе мы предпринимаем шаги, в том числе и в последние дни. Мы хотели бы рассчитывать, что американская сторона окажет более эффективное влияние на Израиль. Мы считаем, что осложнение обстановки и столкновения в Ливане не послужат ни соседним с Ливаном странам, ни обстановке на Ближнем Востоке, да и в мире в целом.

После этого он сел на своего любимого конька и стал говорить, что с американцами надо обсудить еще и ближневосточное урегулирование. Хотя это и не задача сегодняшнего дня, а перспектива, но перспективу терять нельзя.

Но, пожалуй, самым интересным было его высказывание насчет создания советской военной базы в районе Латакии:

— Возражение вызывает размещение там 6 тысяч советских военнослужащих для прикрытия этой базы, как теперь предлагают наши военные. Это поведет к тому, что американцы тут же появятся и в таких странах Ближнего Востока, как Египет и другие. Лучше поставить вопрос иначе: если американцы создадут там свои базы, то тогда и мы. Пусть это выглядит как ответ на действия американцев. Ну и, конечно, не называть все это базой.

Дипломаты переглянулись. Стало ясно, что ведущая тройка в советском руководстве — Андропов, Устинов и Громыко — определилась: военную базу в Сирии создавать, но советских солдат для ее защиты посылать не следует.

Министр так подытожил встречу с экспертами: