— Все-таки приходит? — удивилась подруга, откусывая овсяное печенье.
— Да, вчера вот явился, флиртовать со мной удумал.
Наташа неожиданно подавилась и начала сильно кашлять. Я вскочила и подбежала к ней. Мало ли, вдруг реально плохо станет? Но вскоре различила сквозь покашливания ее смех.
— Флиртовать? — отпила она немного чая и вытерла тыльной стороной ладони набежавшие слезы.
— Ну, да. Типа чего я ломаюсь, чего не принимаю его за порог?
— А ты что?
— Прогнала, конечно! — возмущенно ответила ей, будто здесь могло быть иное развитие событий. — Натусь, честно говоря, я смотреть на него не могу. Как вспомню, что произошло, так на душе сразу камень. И противно так…
— В чем-то я тебя понимаю. Если бы мне Машка тогда не рассказала, что видела их, я бы еще посоветовала тебе выслушать его.
— Ты о чем?
Подруга сначала выпучила глаза, поняла, что оговорилась, затем с грустью на меня посмотрела.
— О том, что язык наш — враг наш. Когда ты от слез неделю не просыхала, Маша мне как-то рассказала на кухне, что видела их. Как косточки тебе перемывали и целовались в комнате, которую вы этой стерве со Степаном выдали. Женя взял с ребенка обещание молчать. Но на то мы и женщины, что делиться с другими своими проблемами у нас в крови.
— Постой, они даже ребенка не постеснялись? — кровь прилила к моему лицу. Еще секунду, и я могла взорваться от возмущения. Однако, Наташа вовремя успокоила меня.
— Женя постеснялся, потому увел Машку в ее комнату. Знаешь, я вот как-то сидела и думала, почему они так с нами поступают? Почему так мало тех, с кем хотелось бы проснуться и с уверенностью сказать:“Я счастлива”?
— Не знаю, — честно ей призналась и тоже сделала глоток чая, показавшегося мне совсем безвкусным. — Он пишет?
— Три недели уже молчит. Но я особо ни на что не надеюсь уже.
— Странная ты, Туська, — с горечью ухмыльнулась ей, — вроде и злишься, ненавидишь его за поступок этот, а сидишь и ждешь.
— Дурная потому что! — рассмеялась она, и я вслед за ней.
Может, подруга и смогла побороть страхи, успокоить свое сердце и открыться новым чувствам, но я пока сделать этого не могла. Почему-то в памяти сразу всплыло лицо Тимофея и наша с ним ошибка. Стало стыдно за себя, за мысли и поведение, коим я позволила управлять собой в тот злополучный вечер. Но образ мужчины быстро стерся, хотя для этого пришлось приложить немало усилий.
Наташа ушла. За окном было далеко за полдень. До времени, когда следовало бы сходить за Машей, оставалось полтора часа. В квартире стояла чистота, комнаты проветривались еще с утра, а на плите варились гречка с подливкой. Освободив для себя несколько минут, я набралась смелости и впервые за последние полтора месяца по своей инициативе набрала номер Жени.
— Лиза? — прозвучал хриплый и слегка удивленный голос.
— Да. Сообщить хотела: в следующее воскресенье мы с Машей будем заняты. Если очень хочется провести время с дочерью, можешь прийти к ней в субботу.
— Лиза, нам надо поговорить, — муж пропустил мои слова мимо ушей. И в этом был его выбор.
— Нам есть о чем говорить, Жень. Ты прав. Но есть одна маленькая загвоздка — я не хочу.
— Но так не может продолжаться! — с раздражение произнес он.
— Как именно? Если тебе что-то не нравится, вини в этом только себя.
— Себя? — разозлился внезапно он. — Если бы не Наташа…
— … то я и дальше бы как дура носила розовые очки. Спасибо ей, пусть и с опозданием, но я прозрела. Мне пора.
Даже не попрощавшись, завершила звонок и уставилась в окно. Привычная картина цветущих деревьев, сочной зелени и невысокого забора нашего дома сменилась простором и видом на пятиэтажки за перелеском. Из уютного гнездышка, в котором, как мне казалось, я построила свое счастье, переселилась в кательцовое девятиэтажное здание. В дыру размером двадцать восемь квадратных метров. Вот только здесь я чувствовала себя намного свободнее. И хоть не имела привычных удобств и окружающей красоты, у меня оставалась моя дочь, а под сердцем росло еще одно чудо.
Невольно рука легла на живот. Я вновь вспомнила тот вечер, вернее то, чем он закончился.
— Это правда? — Женя с сомнением смотрел на меня, сложив руки на груди.
— Да.
— И какой срок?
— Я думаю, что недель пять.
Он шумно вздохнул и резко выдохнул. Затем подошел к окну и молча уставился в темноту. Шел второй час ночи. Помню, как сильно мне хотелось спать. После скандала за столом, ссоры Ани и Степана, плачущей от страха Машки, потому что “большая рыжая тетя кричит как ведьма из сказки”, мне так хотелось отдохнуть. Забыть кошмар сегодняшнего дня. Я даже готова была простить Женю за обидные слова во время ужина. А желание увидеть в его глазах хотя бы толику радости придавало сил, потому я стояла у двери и ждала. Правда с каждой минутой терпение иссякало, а его молчание начинало угнетать.