Выбрать главу

Кстати, ВСК тоже переделали. Для пехоты так и шли стандартные модернизированные ПТРС, а для снайперов сделали новые «весла», для вот таких, запредельных дистанций. Калибр уменьшили до 12,7 мм, как у «выхлопа», изменили характеристики патрона, чтобы он больше соответствовал нашим требованиям. Ведь нам не каждый патрон идет, для снайперских винтовок свой цех по производству и стволов и патронов. И своя же комиссия по приемке. Пробивная сила почти не пострадала, нам по танкам не стрелять из них, как мы это делали в Сталинграде. А баллистика пули 12,7 вполне позволила стрелять на полтора километра. Теперь снова в оптике затык, да и просто в подготовке стрелков на такую дистанцию. Их просто не было. А винтовка – хороша. Ради интереса в поле, нашли самое ровное без холмов под Ленинградом, на два двести стрелял, отклонение по горизонту метра четыре – холодным выстрелом. С пятого попал в мишень. Расстояние, кстати, вполне рабочее, но все зависит от местности. Если искривления «пейзажа» есть, то ничего не получится. Ведь это только говорить легко – два километра. В оптике, самом сильном моем двенадцатикратном «Юнертл», я почти ни хрена не вижу. Ловил мишень по несколько минут, а уж о стрельбе сразу после марш-броска и говорить нечего.

Долгое ожидание угнетающе действует даже на меня. Лежим тут как два бревна, да где-то рядом еще несколько таких же ползает. А внизу у врага чуть ли не праздник. Местный главный эсэсман ходит гоголем, солдафоны перед ним только навытяжку ходят. Вот сука, готовится Бормана в задний карман чмокнуть. Пальцы на бинокле уже коченеть начинают, надо бы размяться, так нельзя, вдруг чего-то не доглядишь – как два пальца… Ну, в общем, вы поняли. Снежок тихонько спускается, редкий-редкий, но за час как начал падать, ствол винтовки укрыл так, что почти не видно.

Через два часа я выслушал доклад от Зимина и задумался. Этого партийного главнюка Бормана охраняет чуть не батальон личной охраны. О том, что сегодня прибыла очень серьезная фигура, говорило наличие в небе самолетов. Черт, а мы думали, авиации у фрицев почти не осталось, они теперь все на территории Германии пасутся, к нам летают очень и очень редко. Самолетов стало мало, гробить их просто так Гитлер не дает. У нас теперь гораздо более выгодное положение с авиацией. Нет, бомбежка вражеских позиций или прикрытие во время наступлений дело все еще тяжелое, тут немчура почти не проигрывает. Но вот к нам они летать почти перестали. То-то же я удивился, когда увидел их над Польшей. Но, надеюсь, постоянно в воздухе они висеть не смогут, это ведь не на земле в карауле стоять. Да уйдем, думаю. Расстояние вполне позволяет.

На холмы быстро не взобраться. А у нас отход наоборот вниз по склону к озеру. Вокруг у немцев тоже не выйдет, далеко, короче, вполне реальная задача. Главное, чтобы самолетов не было.

– Видишь его? – прошептал рядом Митрохин.

– Да, – коротко бросил я. Инспекция появилась как-то неожиданно. Парни мои внизу, связи здесь с ними нет, передатчики мы тут не включаем. Прямо со своей позиции вижу аж два пеленгатора. Цель я видел, вполне даже прилично так.

– Почему парни не идут? – Митрохин нервничает.

– Придут, должны успеть.

Пять минут наблюдаем за делегацией из партийной верхушки Германии. Стоят себе, доклады принимают. Была бы возможность подойти ближе, я бы их всех на ноль помножил. А так все-таки очень далеко. Да и приказ однозначный – Борман и точка.

– Я готов, осмотрись вокруг, может, ребята уже на подходе, – я шепнул Митрохину. Черт, если сейчас не сработаю, хрен их знает, приедут ли еще. Но парни мне дороже. Если они будут внизу в момент выстрела, уйти точно не смогут. Рядом послышался шорох.

– Командир, ползут. Минут десять и будут здесь.

– Нет у нас десяти, я работаю. – Вот, сам себе противоречу. Но в душе надеюсь, что все-таки дойдут.

Помня по стрельбищу картинку в прицеле на дистанции в полтора километра, понимаю, что здесь дальше. Метров на двести, а это уже близко к пределу моих возможностей стрельбы «холодным стволом». Ну очень далеко. Прицел хоть и хороший, но винтовку надо держать очень четко. Хорошо не стал возлагать надежды на сошки, хреновые они, если честно, вот и припер с собой мешок с песком. Пять килограммов примерно, можно бы чуток побольше, но и так тяжелым показался, пока ползли сюда, но обратно не потащу. Мне и винтовку-то разрешили утопить прямо в том озере, откуда улетать будем.