— А если нет? — не удержалась я.
— Тогда и будем думать, Мария Александровна, — усмехнулся он. — Чего заранее-то волноваться?
Мы прошли мимо грохочущего музыкой кафе, на веранде которого компания молодежи бурно и весело отмечала Первомай. Отчихались от дыма — кругом трещали дрова в заскучавших за зиму мангалах. И вышли на пешеходную тропу здоровья, размеченную цифрами «100», «200», и так далее, до «1000». Барон призывно гавкнул и скатился по осыпи в знакомую лесополосу.
Я осторожно спустилась за ним и ступила под сень пирамидальных тополей. От реки потянуло сыростью. Я зябко поежилась. Легкая курточка не спасала от застоявшегося в ложбинах холода. Оскальзываясь на мокрой глине, я вывела своих спутников на пустырь и с удовольствием подставила лицо весеннему солнышку. Максимилиан дошел до бетонного парапета со спуском к воде, взглянул на мутную реку. Положил пакет на песок и начал раздеваться.
— Что вы делаете? — в ужасе спросила я.
— Собираюсь искупаться, — заявил он. — Доплыву до середины реки, установлю манок.
— Но… — заметалась я. — Вода же ледяная! У реки истоки в горах! И вообще… Здесь течение бешеное!
— Я хорошо плаваю.
— А если судорога? Кто вас будет вытаскивать, позвольте узнать? Я плавать не умею.
— Феликс тоже, — кивнул он. — Так что на вас возлагается задача не подпускать его к воде. Если с ним что-то случится, я себе этого не прощу.
— Бросьте ваш манок в воду и дело с концом! — заорала я, глядя, как он снимает джинсы.
— Он не будет работать, — объяснил Максимилиан и аккуратно сложил носки в кроссовки. — Его надо установить и активировать. Не учите меня жить, Мария Александровна. Вы взяли полотенце, как я просил?
Я похлопала себя по одному боку, затем по другому и упавшим голосом сообщила:
— А я сумку дома оставила… Но я клала в нее полотенце, правда!
— Вы очень любезно поступили, — ровным тоном отметил он.
Взял пакет и пошел вниз по бетонным ступенькам. Когда он вошел в воду по пояс, я не выдержала и завопила:
— Псих ненормальный! Вернись немедленно! Ты же утонешь!
И кинулась к ступенькам, собираясь ухватить его за плечо. Меня перехватил Феликс. От толчка я плюхнулась на песок и услышала:
— Извините… Не мешайте Максу работать.
Из лесополосы примчался Барон, с лаем бросился на Феликса. Я схватила его за ошейник и повернула голову к реке. Максимилиан плыл, выгребая против течения, которое медленно, но уверенно сносило его вниз. Я вскочила на ноги. Посмотрела на Феликса, созерцавшего тополя, и прошипела:
— Какого черта ты застыл? Бери его вещи! Надо идти вдоль берега. Мы должны его встретить, когда он выплывет. Если он вообще выплывет, блин!
Глава 6
Первомайская прогулка к реке наверняка подарила мне десяток седых волос. Надо будет дома изучить свою шевелюру в зеркале, и если это так, срочно покрасить волосы в какой-нибудь оригинальный цвет. Заодно обновить гардероб — сколько можно ходить в сером и бледно-розовом?
Размышления прервал шорох в кустах. Я покосилась в сторону звука и спросила:
— Вы все еще голый? Или уже трусы одели?
— Голый. Трусы мокрые, боюсь простудить самое дорогое.
Шорох стал громче.
— Тогда не выходите!
— Вы как будто голого мужчину никогда не видели! — расхохотался Максимилиан. — Мария Александровна! Вы же два раза были замужем, вы мне говорили!
— Да, — с достоинством ответила я. — За Игнатовым и за Горшковым. А какое это имеет отношение к делу?
— Видели одного — видели всех, — бодро сообщил он. — Не понимаю, к чему такие церемонии?
— Вы — не человек, — напомнила я. — Боюсь увидеть какие-нибудь подробности, которые могут меня смутить.
— Что вы имеете в виду? — удивился он.
— Ну… — задумчиво протянула я. — К рогам-то я уже почти привыкла. А вот если окажется, что у вас есть хвост?
— У меня есть хвост! — ликующе завопил Максимилиан. — Отличный хвост, всем женам нравится! Хотите — покажу?
— Лизе показывайте… — сквозь зубы процедила я.
— Я ей уже показывал! — хихикнули кусты. — Она оценила его по достоинству. Кстати, Розочка тоже осталась довольна. Присоединяйтесь, не пожалеете!
— Благодарю за приглашение, но у нас в квартире и так достаточно мест общего пользования.
— В какой-то странный ряд вы меня определили.
— Сами виноваты.
— Нет, Мария Александровна! Это вы во всем виноваты! — нагло заявил Максимилиан. — Я пришел в ваш дом, чтобы защитить вас от необоснованных притязаний властей, которые собирались заключить вас и моего брата под стражу? Вы ведь так обрисовали мне ситуацию?
— Примерно так, — неохотно признала я.
— А что на деле? — с чувством вопросил он. — Вкрути лампочку, забей гвоздь, почини холодильник, и так до тех пор, пока она меня не изнасиловала!
— Лиза или Розочка? — невинно уточнила я.
— Обе! — заорал Максимилиан. — А Розочка меня еще рыбу заставляла есть!
— А Амалия — блины, — дополнила я. — Если вы уже подсохли, давайте двинемся к дому. Выпьете горячего чаю, ляжете с кем-нибудь под теплое одеяло…
— Я лучше бульон подогрею и выпью пару кружек, — пробурчал он, выбираясь из кустов.
Я на всякий случай отвела глаза, но оказалось, что Максимилиан уже полностью одет. К дому мы пошли закоулками — возвращаться по бульвару, заполненному празднично принаряженным народом, никому не хотелось. Мы все, включая Барона, были изрядно перепачканы мокрым песком. На моих светлых джинсах виднелись следы глины — я поскользнулась и упала, когда помогала Максимилиану выбираться из воды. Такую тушу еще поди вытащи! Ну, а Феликс, за которым я плохо присматривала, вообще был грязным, как свинья, хотя вроде бы ничего не делал и к лужам близко не подходил. Миновав частный сектор, мы подошли к пятиэтажкам — в трех домах располагались общежитие для студентов мединститута, общежитие для студентов мехмата университета и просто какое-то общежитие. Квартал издавна считался опасным — из окон пятиэтажек на головы прохожим частенько летели самые разнообразные предметы, и банановая кожура проходила всего лишь по разряду невинных шуток. Ноги машинально понесли меня на другую сторону. Максимилиан с Феликсом последовали за мной. Я поднялась по ряду асфальтовых ступенек — улица круто поднималась вверх, и поплелась вдоль длинного решетчатого забора. Каждый шаг приближал нас к дому, где можно будет сварить себе чашку кофе, завернуться в махровый халат, укрыться пледом. Тихая уютная жизнь, которая меня вполне устраивает. Я не принадлежу к людям, жаждущим приключений и перемен, я…
Мои мысли распугал оглушительный железный грохот. Я обернулась. Феликс яростно тряс решетчатую калитку, а Максимилиан рассматривал длинный одноэтажный домик, от которого их отделял забор.
— Феликс! Что вы творите? — возмутилась я. — Макс! Заберите его немедленно! Иначе сторож сейчас вызовет милицию.
— Что это за дом? — отрывисто спросил Максимилиан.
— Это школа искусств. Да оттащите же вы Феликса от калитки! Ну, вот…
Как и следовало ожидать, шум привлек внимание сторожа. Дедок резво выскочил из боковой двери дома, обозвал нас «ужратыми шпанюками» от которых ему, деду нет покоя ни днем, ни ночью. И погрозил нам сотовым телефоном, обещая вызвать наряд полиции. Максимилиан усмехнулся, что-то коротко сказал Феликсу на своем языке. Тот вытащил из кармана кусок проволоки и засунул его в замок калитки.
— Что он делает? — взвыла я.
— Мы хотим войти внутрь и посмотреть, не лежит ли там наша вещь, — объяснил мне Максимилиан. — Феликсу кажется…
— Заберите его от калитки! Иначе сейчас приедет полиция и…
— Здравствуй, Машенька! — ласково пропели у меня за спиной. — Давно тебя не видела, детка. Как ты поживаешь?
Я обернулась и увидела Вовкину маму. Бессменная председательница родительского комитета с нескрываемым интересом рассматривала глину на моих джинсах. Максимилиан буркнул пару слов. Феликс неохотно отошел от калитки. Вовкина мама, вдоволь налюбовалась моими грязными джинсами и приступила к расспросам: