Вот и получили мы нынче на селе то, что имеем. Грязь, халупы и нищету. А в городах — пустые прилавки продуктовых магазинов.
— Павел, Павел, — Ханс несколько раз похлопал меня по плечу, прежде чем я очнулся, — Мы приехали, а ты, похоже, заснул с открытыми глазами.
— Извини, задумался, — пробормотал я, выбираясь из автомобиля, — Но двойная порция крепкого кофе была бы весьма кстати.
Хельга оказалась худой и весёлой стервой, с короткой стрижкой и шикарным чувством юмора. Кроме неё и двух сиамских кошек в большой городской квартире никого не оказалось.
Выслушав Ханса, она поправила на носу очки, в тонкой золотой оправе, и легко прошлась перед нами к полкам, откуда вернулась с фотоаппаратом.
— Ханс-Петер, я конечно допускаю, что у вас могут временами возникать спорадические вспышки повышенного интеллекта. Но тогда объясните мне, почему за долгие годы нашего сотрудничества все остальные предложения, исходящие от вас, состояли из одного предложения и всегда были по солдафонски прямы. Я без сомнения определила бы ваше авторство, если бы вы пришли ко мне с предложением устроить скандал из того, что вы пожелали поволочиться за очередной юбкой. А что я слышу? Вы элегантно и без скандала предлагаете собрать вместе несколько идей, в кои-то веки вспоминаете об интересах фирмы, и превращаете всё это в любопытную интригу. Браво! Публике действительно будет интересно узнать и про нас, и про русскую девочку, и про тайны знаменитого продюсера. Есть только одна деталь, которая вызывает сомнение. Обычно во всех ваших скандалах Ханс-Петер Баумгартнер всегда бывает на первом плане, а тут вы изменяете самому себе. Вы можете развеять моё удивление?
Ханс шумно выдохнул, комично закатил глаза в потолок и с уморительной гримасой повернулся ко мне.
— Так я и думала, — припечатала его стервозная начальница, правильно истолковав пантомиму, — Теперь давайте знакомиться с вами, молодой человек. У меня хорошая память на лица. Так что не надейтесь, что если вы отрастили волосы и сменили очки, то я вас не узнаю. Вы же тоже спортсмен? — дама уселась передо мной на подлокотник соседнего кресла, и закинула ногу на ногу. Ага, в мини-юбке это же так естественно…
— Так точно, фройляйн Очевидность. Самый что ни на есть спортсмен. Надеюсь, этого прискорбного факта достаточно, чтобы я заранее посыпал свою голову пеплом перед лицом вашей нечеловеческой мудрости, — выдал я сложную фразу на немецком, ни разу не сбившись.
— Хм, неплохо… А с учётом того, что вы русский, так просто замечательно. Удивлена, — дама пересела на кресло, и даже руки положила на колени. Ни дать, ни взять — целомудренная школьница, — Хотя, пусть так и будет. Признаю свою мудрость, и даже местами — гениальность. Тогда слушайте, какие изменения я успела внести в ваш план, пока вы непонятно где катались и наверняка успели насладиться мясом невинно убитых животных. Места заказаны в ресторане "Медичи". Ханс предложит девушке контракт на год, на двести сорок тысяч марок, от которого она, ради музыки, гордо откажется. Это для прессы. Пусть пишут заголовки — "Русская певица отказалась от двухсот сорока тысяч марок". Об этом я с журналистами договорилась. Ни один немец такую новость мимо не пропустит. На самом деле она получит пять тысяч марок за фотосессию и мы поместим её фото в наших каталогах. Но это чуть позже. Пока мне нужно её увидеть хотя бы на любительских снимках, — Хельга кивнула на фотоаппарат, который она принесла, — В вашем контракте с Фарианом нет ограничений по рекламе?
— У нас пока неполный контракт. Только на запись. Я думаю, что основной контракт продюсер предложит после того, как поймёт, хорошо ли нас принимают слушатели, — подтвердил я её размышления, — С оплатой Ольге за рекламу всё понятно. А что получат актёры за участие в вашем спектакле?
— Я не поняла, о чём вы говорите? — холодным тоном произнесла Хельга.
— О скромном гонораре трём актерам за сегодняшнее выступление. Жалкие три тысячи марок помогут нам скрасить этот незабываемый вечер, — начал я вещать с восторженно — глупым лицом.
— Учитывая низкий уровень профессионализма, жалким актёришкам и трёхсот марок будет достаточно, — прошипела стерва, вытаскивая из сумки чековую книжку.
— Точно, — хлопнул я себя по лбу ладонью, — О каком актёрском гонораре может идти речь, если в деле замешаны такие персоны? Сами подумайте. Золотой медалист Европы, серебряный медалист, и мировая звезда эстрады… Да тут девяти, нет, пятнадцати тысяч мало…