– Николай – наш, советский, он фронтовик, имеет награды. Приехал в Штаты после войны.
Инициативу перехватывает Николай:
– Я не убегал из Союза. После войны получил сообщение о смерти отца, который постоянно жил в Америке. Он оставил наследство мне и брату Мойше, который жил здесь, в Штатах. Я приехал за получением наследства и решил остаться. В Союзе не нашел бы применения своим деньгам. Вы угощайтесь, берите, вот, печенье…
Николай подвинул сладости и, как человек общительный и разговорчивый, продолжил рассказ:
– Не получилось у меня общее дело с братом. Приехал я с открытой душой. Встретили меня хорошо. Привезли в дом брата, отвели комнату. Но порядки в доме Мойши мне не понравились. Он, как старший, держал себя высокомерно, даже со мной. Другими членами семьи командовал, как капрал. Не нравилось мне это. Однажды за ужином я стал рассказывать про свои фронтовые дела. Все слушали внимательно. А брат, вдруг вижу, заснул в своем кресле. Я разволновался, вспоминая войну, а он, жирная свинья, спит! Хлопнул я рукой по столу, разбудил его и сказал:
– Ты – жирная жопа, а не брат. Я про свои переживания рассказываю, а ты спишь бессовестно. Знать больше тебя не хочу. Забираю свою долю наследства и ухожу от тебя.
– Вот открыл свой магазин. Сначала джинсами торговал, а теперь перехожу на дубленки, они входят в моду.
Ивану Петровичу понравился Коля – буржуй с нашими армейскими замашками. Сказал ему:
– Надеюсь, мы подружимся, как только определимся с жильем, приезжайте к нам в гости. Я тоже служил в армии, нам есть о чем поговорить.
К вечеру, когда настало время ужинать, Том, поколесив еще по городу, сказал:
– Повезу вас в русский, а точнее, еврейский район – в Бруклин, на Брайтон-бич. Здесь евреи начали поселяться еще в 1895 году, после первых погромов. Потом была вторая волна в годы Октябрьской революции. И третья волна: эмигранты – наши современники. Особенно много их бежало, когда началась в Советском Союзе кампания космополитизма.
Машина остановилась около ресторана с вывеской над входом – «Одесса». В зале на втором этаже было много электрического света. На невысокой эстраде играла джаз-группа – пианист, гитара, саксофон.
Батюшковых тут же пригласил выбрать столик услужливый молодой, красивый официант. Том назаказывал всяких закусок, а про горячее спросил:
– Кто что желает?
– Я – курицу! – первой попросила Катя.
Том подсказал:
– Есть котлеты деволяй, у вас их называют колеты по-министерски. Это куриное филе со вкусным горячим маслом внутри.
– Согласна!
– Я поел бы рыбки, – попросил Иван Петрович.
– Рекомендую запеченного карпа, – предложил Том. – Очень вкусно, запекается в форме, обложен румяной картошечкой.
– Подходит.
Андрей тоже, как и отец, заказал запеченную рыбу.
Огляделись. За столами веселые, хорошо одетые дамы и господа. Многие идут танцевать, как только заиграет оркестрик. За тремя сдвинутыми столиками шумная компания отмечала чей-то день рождения. Музыканты исполнили для них мелодию «Хэпи бос дей ту ю».
Все заказанные блюда Батюшковым понравились. Настроение было прекрасное. И тут очень кстати появился на эстраде певец Вилли Токарев. Небольшого роста кудреватый брюнет с черными усами, он больше походил на коммивояжера, чем на артиста. Но пел он хорошо. Душевно. Бархатным баритоном: «Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой…». Потом очень трогательную, ностальгическую песенку: «Самолеты в воскресенье улетают». Пел он под Высоцкого, с хрипотцой, но без надрыва. Аплодировали ему громко. Эмигранты искренно благодарили, растроганные воспоминаниями о покинутой родной земле.
Вечер прошел очень приятно. В вестибюле Том сказал:
– Я вижу, вам понравился Токарев.
– Очень, – за всех сказала Катя.
– Я куплю вам кассеты с его песенками, будете слушать его дома.
И тут же в гардеробе купил три кассеты.
На следующий день после ознакомления с городом неутомимый Том с утра предложил:
– Давайте сегодня займемся устройством быта. Будем подбирать жилье.
Он развернул объемистую рекламную газету, вроде нашей «Из рук в руки»:
– Здесь предлагается все, что нам нужно. Прежде всего надо решить главный вопрос: где вы хотите жить – в квартире или в отдельном доме, особняке, коттедже.
Катя, как всегда, воскликнула первой:
– В коттедже, в коттедже!
Иван Петрович, подумав, согласился с ней:
– Хорошо бы в небольшом недорогом домике.
Том подсказал:
– Не скромничайте, Иван Петрович. Вам полагается удобный, солидный особняк.
– Но сколько он стоит?
– А мы не будем покупать. Для начала возьмем в аренду. Например, на полгода. Потребности и возможности ваши будут расти. Через год вы захотите еще больший, с гаражом на три машины, с бассейном. И арендуем, что вам понравится. А вот через два года будем покупать или строить для окончательного устройства.