Выбрать главу

Однажды Нанай Mapo поманил Шатева перстом. Шатев сделал вид, что не замечает приглашения.

Тогда Нанай Маро подошел сам и, не спросив разрешения, сел напротив.

— Што у тебя, сердешный? — вопросил он кротко. — Чего ежишься? Случаем, ботиночки не жмут?

Отмалчиваться было бессмысленно.

— Кажись, ты Нанай Маро? — спросил капитан.

— Кажись, я. Кто тебе сказал это, а?

— Да один твой паренек.

— Каков он собою, один мой паренек?

— Как появится, покажу.

— Конешно, покажешь. В чем нужда у тебя?

— Да путешествую, и вот понадобились зелененькие.

— Пять к одному — не проблема. Хотя и предпочитаем, как дорогой наш народный банк, покупать.

— Дело-то в том, что я не купить хочу, а поменять… — И, поскольку Нанай Маро молча ждал, Шатев закончил: — Сменять хочу старинный семейный перстень. Большой бриллиант…

Капитан не только никогда не обладал такой диковинкой, но вообще ничего подобного не видел.

Насуфов схватил наживку. Он вполне мог, допустим, ответить: «Эти шутки не для меня, хватит тебе здесь околачиваться», а вместо этого сказал:

— Приволоки. Посмотрим. Оценим.

— Когда?

— Когда хошь. Торопиться некуда. Твоя забота. — После паузы добавил: — Только зелененькими?

Шатев кивнул.

— Меня больше устроило бы марками, — грустно покачав головой, сказал Нанай Маро.

Они расстались, не уточняя, о долларах будет вестись речь или о марках.

Разговор казался Шатеву полезным, хотя и несколько рискованным: он понимал, что мало походит на спекулянта. Именно это и поставил ему в вину полковник Цветанов. Выслушав предупреждение начальства, капитан открыл свой главный козырь.

— Да, чуть не забыл, — сказал он. — На правой руке Ангела Насуфова красуются электронные часы марки «Сейко». Разрази меня гром, если это не часы Кандиларова. Не пойму, как он может так нагло, напоказ — дурак он, что ли? Или слепой?..

21 октября, понедельник

На похороны Кандиларова собралось человек сорок-пятьдесят. В церковь пришла и первая его супруга, ныне Мария Бончева, вместе с детьми — Христо и Мариэлой. Называть их детьми можно было весьма условно. Сын, инженер, угрюмый, толстый человек с морщинистым лицом, и сам уже вырастил двоих сыновей (из которых ни одного не назвал именем деда). Грузной и угрюмой была и дочь Кандиларова. Они стояли по обе стороны от своей матери, готовые ее поддержать, хотя пожилая женщина не проявляла никаких признаков волнения или грусти. Эта троица демонстративно застыла в стороне, точно не желая смешиваться с остальными и всем видом показывая, как они презирают их.

Шатев занял позицию чуть позади Бурского, незаметно шепча ему на ухо фамилии пришедших на скорбную церемонию. Венок, перевитый траурной лентой, был всего один, надпись лаконичная, без подписи: «Петко Кандиларову — от друзей». В сущности, в этом не было ничего подозрительного, однако Тодорчев обошел магазины похоронных принадлежностей, дабы установить, кто заказал венок. К вечеру выяснилось: его заказал коллега Кандиларова, Георгий Авджиев.

Присутствие на похоронах не принесло следствию никаких новых данных. Кроме разве уверенности в том, что никто всерьез не скорбит о покойном — ни жены, ни дети. Не удивляло и отсутствие Бангеева и Насуфова: уж эти типы ни за что не дали бы так просто «посадить себя в карман».

23 октября, среда

На утренней оперативке Шатев предложил предпринять решительные меры против убийц.

— О, неужто они стали известны тебе все наперечет? — хитро спросил полковник.

— Двое известны: Насуфов и один из его «шестерок» на даче. Плюс Бангеев, который предоставил им свою дачу.

— Пылкое воображение — штука коварная, особенно в нашей работе. Надо всегда контролировать его, подчинять логике, голосу разума. Конкретно: что ты предлагаешь? Какие меры?

— Самые элементарные, обусловленные законом. Вызвать Бангеева или встретиться с ним на нейтральной полосе. Допросить — кому, когда, для каких целей предоставлял дачу.

— А он скажет: знать ничего не знаю, ведать не ведаю! Это же ясно. Очная ставка с Насуфовым пройдет с таким же успехом. Что мы ему инкриминируем? Следы? Показания Ивана? Да, скажет Ангел, был я на даче несколько дней, отдыхал, поправлял здоровье. Ничего не повредил, ничего — боже упаси! — не украл. И что же, мы обвиним его в незаконном проникновении в личное строение?

Вопросы Цветанов ставил серьезные. Поскольку охотников ответить не нашлось, полковник продолжал:

— Я согласен, что Насуфов может быть убийцей. Но с какой целью он совершил преступление, по чьему поручению? Пока мы не узнаем это, спешить с арестом нельзя. Думать надо, Шатев. Сам посуди, какой богатый урожай принесли твои наблюдения, обдуманные нами сообща. Ты, Траян, что скажешь?