– Харис, в чем дело? – встревожился Марк
– Эриты, – шепотом ответил странствующий рыцарь.
– Что-что?
– Эриты… те, что сеют рознь.
Только теперь Марк заметил маленьких злобных существ грязно-желтого цвета, шнырявших в толпе, по форме и проворности напоминающих обезьянок. Мельтешили они настолько быстро, что разглядеть их детальней было невозможно. Они бегали повсюду, но в основном – возле старейшин, изредка взлетая кому-то на шею и нашептывая что-то. После каждого нашептывания, человек приходил в ярость и гневно выкрикивал обличения.
– Эриты, это те маленькие бесята? – переспросил Марк, скрывая нарастающее беспокойство. – Они опасны для нас?
– Они нет, а вот те, кого они обольщают!.. – с негодованием проговорил Харис. – Эти бестии принесли аделианскому воинству больше горя, чем полчища боевых даймонов. Они внушают людям слова розни и очень искусны в своем деле. Гнев, зависть, ожесточение, ссоры и распри – вот плоды работы эритов.
– Наши мечи могут их поразить?
– Поразить эрита в открытом бою легко. Это может любой начинающий воин. Но эриты всегда избегают боя, подставляя вместо себя людей.
– Тогда нужно помочь этим людям увидеть своего настоящего врага, – решил Марк.
– Это и хочет сделать хранительница.
Страсти накалялись с пугающей скоростью. Особо храбрые крестьяне делали угрожающие выпады своим оружием, но приблизиться к девушке на расстояние удара не решались.
– Вспомните былую славу, вспомните Эпоху лесных войн! – призывала хранительница. – Вспомните, какая радость горела в ваших душах. А ныне вы предаете свои сердца похотям Амартеоса.
– Заблудшая ослепленная душа! – вскричал старейшина. – Мы адельфы, и никогда не отдавали своих сердец никому, кроме Спасителя.
– Почитаете Спасителя на словах, но отреклись от Него своими делами! – с обличающим гневом выкрикнула хранительница. – К чему вы пришли? Нищета, болезни, проклятия – вот вам свидетельства, что я говорю правду. Небеса закрыты для ваших молитв. И никто, никто не исцелился от лесного мора кроме лесника Ремфана, который предпочел уединение вашему обществу.
– Ведьма! Обольститель говорит твоими устами! – возгорелась толпа, и двое разъяренных крестьян швырнули в девушку рогатины. Одну из них хранительница отбила плавным взмахом меча, от второй ловко увернулась. Движения ее были настолько плавными и изящными, что Марк невольно залюбовался.
– Ну все, во мне начинает бушевать благородный гнев! – заявил Харис, вытягивая свой короткий меч. – Пора объяснить хранителям традиций, что их традиции немного подгнили!
– Не оскорбляй славный аделианский орден, Харис! – строго упрекнул его епископ. – Эти люди уже давно не имеют ничего общего с хранителями традиций. И убери меч. Мы не имеем права поднимать оружие против адельфов, пусть даже отпавших.
– Святой-Всемогущий! Не буду я с ними драться, они того не достойны! – проговорил странствующий рыцарь. – Припугну только и уведу хранительницу.
– Стой, стой, – свисая с коня, Флоя схватила его за рукав. – Пусть этот подвиг совершит Седьмой миротворец!
Марк похолодел. Ему вовсе не улыбалось усмирять разбушевавшуюся толпу. Харис же, недоуменно застыв на какую-то секунду, благородно уступил подвиг миротворцу:
– Да, конечно, Маркос, прости, я не подумал. Ты миротворец, это твой подвиг.
Медлить означало струсить: страх показать свою трусость перед друзьями оказался сильнее страха перед толпой. Сделав первый неуверенный шаг, второй, Марк пошел прямо на толпу. “Что мне делать, Господи? – мысленно спросил он. – Что мне сказать им, как образумить?”
– Ты кто такой? – остановил его дерзкий голос из толпы, и тут же все разом обернулись к нему.
– Меня зовут Маркос, я Седьмой миротворец! – вскинул голову Марк, стараясь держать голос как можно тверже.
– Миротворец? Мы уже слышали о тебе, – раздались неодобрительные голоса.
Понимая, что назад пути нет, Марк протиснулся сквозь оборванных, дурно пахнущих крестьян и стал между толпой и хранительницей. Не перенося на себе множество чужих взглядов, он поежился, виновато озираясь по сторонам и тем самым демонстрируя свою неуверенность; приподнял руки и сложил вместе, затем развел их в стороны, словно не знал, что с ними делать. “Господи, ну почему когда на меня глазеют, я веду себя как последний болван?” – горестно подумал он.
– Остановитесь, прошу вас, – с трудом сдерживая страх, заговорил Марк. – Я не знаю, в чем вы ее обвиняете, но…
– Она ведьма! Отступница! Дочь Гадеса! – заголосили из толпы озлобленные голоса.
– …Но, – продолжал Марк, по ходу придумывая ответ, – вам ли ее судить? Как говорится, кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень.
Счастье, что камней здесь не было. Мгновение – и в хранительницу полетели комья земли и пыли.
– Стойте, стойте! – в ужасе закричал Марк, закрывая девушку собою. – Остановитесь! Разве вы не видите, что эриты сеют в вас рознь?
Толпа агрессивно вскинула оружие, но почтенный старейшина призвал к порядку, подняв руки.
– Эритов не существует. Их давно истребили мы, воины света. Или ты один из тех безумцев, что проповедуют войну с духами?
– Я… мое имя Маркос, я Седьмой миротворец. А эриты… разве вы их не видите? Вот же они, вот! – Марк указал пальцем на шнырявших в ногах людей существ, но никто не обратил внимания на его жест. – Вот ваши настоящие враги…
Марк осекся, встретившись взглядом с маленькими злобными глазками одного бесенка. Сморщенная в отвратительной гримасе морда, казалось, хочет испепелить его взглядом. Но через секунду, эрит взлетел на плечи какому-то богатому толстяку и припал к его уху.
– Это он! – возопил толстяк крикливым базарным голосом. – Это тот, о котором говорил достопочтенный Ипокрит! Это шарлатан и маг, выдающий себя за Седьмого миротворца!
Толпа одобрительно загудела и двинулась на охваченного страхом Марка. Попятившись назад, он уперся спиной в стену храма. “Сейчас меня будут бить”, – трезво поразмыслил Марк, сразу отбросив мысль о сопротивлении.
– Ты действительно Седьмой миротворец? – услышал он рядом ровный, почти спокойный голос хранительницы. Теперь он стоял рядом с ней плечом к плечу.
– Мое имя Маркос, я Седьмой миротворец, – в который раз представился Марк, не придумав ничего лучшего из-за сильного волнения.
– Я тебе не верю.
– Не веришь? – повернувшись к ней, Марк увидел, что девушка с подозрением смотрит на него, причем так, словно вокруг больше нет ни души. – Я Седьмой миротворец, епископ Ортос может подтвердить мои слова.
– Он здесь? – воскликнула хранительница и в ее ярких, глубокой синевы глазах вспыхнул восторг. – Где он?
Но в этот миг в нее метнули вилами, и лишь в полуметре от лица меч хранительницы отбил их в сторону.
– Бежим, – шепнул Марк и, схватив ее за руку, рванулся к лесу.
На пути возник озверелый крестьянин неопределенного возраста с торчащей во все стороны клочьями бородой. Руки его угрожающе сжимали косу, но драться он явно не умел. Оттолкнув его в сторону подбегающих крестьян, Марк помчался в лес, увлекая за собой хранительницу. Вслед им загремели громкие проклятия, кто-то запустил лопатой. Погоня была непродолжительна. Несколько злющих оборванцев, бросившихся вслед, робко остановились перед лесной чащей.
* * *
Прислонившись к стволу могучего дуба, беглецы учащенно дышали. Понемногу отходя от испуга, Марк украдкой рассмотрел хранительницу, сделав вид, что вытирает лоб. Для своих восемнадцати лет она выглядела слишком взрослой, особенно из-за темных одежд, какие впору носить служительнице храма. Густые волосы темно-каштанового цвета ниспадали двумя прядями на грудь и одним живым потоком колыхались за спиной. Марку показалось, что они никогда не бывают растрепанными и даже буйный ветер не нарушит эту строгую и, вместе с тем, свободную прическу. Ярко-синие глаза невесело смотрели в сторону поселка, красивые и странные одновременно.
– Никта? – позвал Марк, вспомнив, как ее называл епископ.
Она не обернулась. Стараясь не смущаться от ее невнимания, Марк спросил:
– Почему они не погнались за нами в лес?
– Они боятся леса, – коротко ответила хранительница. – Здесь начинается Спящая сельва.