— Правда? — спросила Элли, изображая крайнюю заинтересованность. — И что же вы финансируете?
— Много чего. Вы знаете.
Элли кивнула, будто и вправду знала, затем взяла его под руку и вздохнула:
— Я умираю от жажды, мистер Дьюри, но никто до сих пор не предложил мне выпить.
— Да что вы!
Однако молодой финансист тоже не помог ей утолить жажду. Едва оказавшись в поле зрения Уилсонов, он сбежал, произнеся жалкое подобие извинения. Пропустив бокал теплого невкусного шампанского, Элли затерялась в толпе. Чанс не видел ее больше часа.
— Что за манера — сбегать и оставлять меня одного? — недовольно спросил он, когда они случайно встретились.
— Одного? — Ее голос отдавал металлическим холодом. — Разве эта тигрица не составляла тебе компанию?
— Тигрица? — Он поднял глаза к потолку, будто стараясь найти там ответ, и произнес самое худшее из того что мог: — Я думаю, она прекрасная женщина. Почему ты ее невзлюбила?
— Нет! Что заставило тебя полюбить ее так сильно?! — Элли потянулась за стаканом прозрачной жидкости на подносе официанта.
— Я не говорил, что полюбил ее, я просто хотел… А что случилось?
Лицо Элли скривилось в ужасной гримасе.
— Какая гадость! Неужели они не могли налить простой содовой!
— Здесь прекрасная изысканная еда, — возразил Чанс.
— Еда? Ты где-то видел еду? — удивленно спросила она.
— Селин показала мне, где буфет. Здесь так легко потеряться! — Чанс взял Элли под руку. Было ужасно смешно наблюдать, как она недовольно морщит нос. — Доверься моему вкусу. Там нас ждут аппетитные гамбургеры.
— Но я не хочу уходить отсюда, пока… — Она обвела глазами зал.
— Я уже спрашивал Уилсонов. Он появится только завтра.
— Ты говоришь про Роланда Хьюстона?
Он кивнул, расстроенный тем, что плечи Элли вмиг поникли. В этот момент мимо них проходил араб в длинных белых одеждах, расшитых золотом, с огромной чалмой на голове. Толкнув Элли, от чего напиток пролился на ее платье, мужчина, не извинившись, продолжил свой путь.
— Эй, осторожнее! — Чанс схватил его за руку.
Араб резко обернулся и, скосив брезгливый взгляд в сторону Элли, произнес сквозь зубы:
— Уйди с дороги, женщина.
Чанс нахмурился:
— Ну-ка подождите!
— Оставь его, Чанс, — посоветовала Элли.
Мужчина удалился, сопровождаемый двумя женщинами, скрытыми под темными покрывалами. Рассмотреть лица было невозможно.
— Как они видят? — Чанс смотрел в сторону иностранцев.
— Используется специальный вид ткани, прозрачной с одной стороны.
— Ты в порядке? Может, пойдем отсюда?
— Разве ты не хочешь встретиться со своим продюсером?
— Подождет. Он собирался снова завести разговор о коже.
— О чем?
— Помнишь, я говорил тебе? Для съемок телешоу он хочет упаковать меня в кожаный костюм со множеством молний.
Это рассмешило Элли.
— Давай уйдем, — сказала она. — Вечер явно не удался. Здесь слишком тесно и душно, а скоро, я слышала, будет музыка. Тилли Рамирес.
— А, хор из восьми мальчиков, получасовое попурри и так далее? — Чанс поморщился. Едва ли во всей Америке найдется человек, который не видел бы отвратительных представлений Тилли Рамиреса. — Пошли.
Они покинули огромный зал и остановились у входа в казино Уилсона.
— Может, зайдем? — предложила Элли.
— Зачем? — недоверчиво спросил Чанс.
Она вздрогнула.
— Никогда не бывала в казино. А ты?
— Да, — признался он. Зачем было лгать?
— Там весело?
— Не слишком, Элли. — Чанс пытался оттащить ее от арки, ведущей в игральный зал.
— Ну хорошо, давай чуть-чуть поиграем, чтобы я тоже могла всем рассказывать, что была в казино. — Она отчаянно пыталась вырвать руку.
— Это стоит немалых денег, — заявил Чанс в надежде, что довод достаточно убедителен.
— Нет, Чанс, пойдем. Должен же там быть специальный стол с пятидолларовыми ставками!
— Элли…
— Я слышала, есть такая игра — блэк-джек, где казино не пользуется своими преимуществами. Ты знаешь правила?
— Да, но…
— Тогда научи меня! — Ее напор начал нервировать Чанса. Ведь он поклялся себе, что больше в жизни не подойдет к столу блэк-джека.
— Думаю, это не слишком хорошая идея.
— Но почему? — Элли расстроилась, как ребенок. — Чанс, можешь ты наконец привнести хоть немного веселья в этот ужасный вечер?
Умоляющий взгляд ее глаз, интерес, с которым она заглядывала в игровой зал, наконец, почти рыдающий голос чуть не заставили Чанса изменить принципам. Собрав последние силы, он решительно закачал головой: