Выбрать главу

Поскольку он на самом деле являлся первоклассным офицером полиции, в отличие от новичков, Небе быстро доказал, что назначен на свою должность не зря. Он никогда не выступал против методов, применявшихся Гейдрихом, принимая участие во всех значительных операциях и стараясь заслужить репутацию верного соратника Гейдриха. После начала так называемой «русской кампании» Небе даже взял на себя командование одной из оперативных групп СД (нечто вроде полицейской спецкоманды), на счету которой числятся десятки тысяч расстрелянных мирных жителей.

Его амбиции и способность предвидения – что в свое время привело его к национал-социалистам – побудили его, когда положение дел резко изменилось по всем позициям, перейти в лагерь оппозиции. Он был старым другом Гизевиуса, о котором мы уже упоминали, и с некоторых пор полагал, что тот поддерживает контакты с оппозиционным подпольным движением. К нему-то он и обратился, в результате чего был представлен лидерам Сопротивления.

Небе предполагал, что после краха нацистского режима Гизевиус займет высокий пост в полиции, и намеревался напомнить другу о себе, как об опытном эксперте в вопросах криминалистики. Вполне очевидно, что он не мог просто так покинуть должность, которую занимал, к тому же подпольщики нуждались в людях, находившихся на ключевых позициях в правительственном механизме. Умело, чего у него нельзя было отнять, Небе в течение длительного времени играл двойную роль, искусно избегая проколов. Не думаю, что информация, которую он предоставлял генералу Беку, бывшему начальнику Генерального штаба, Карлу Гёрделеру, бывшему обер-бургомистру Лейпцига, и другим лидерам оппозиции, носила незначительный характер. Если кто-либо из оппозиционеров попадал в трудное положение, Небе старался ему помочь. В частности, благодаря вмешательству Небе был освобожден арестованный было весной 1943 года коллега Канариса Донани. Связь Небе с заговорщиками вряд ли была бы доказана – настолько осторожно он себя вел, – если бы 20 июля у него не сдали нервы и он не скрылся бы из управления, едва начались аресты.

Когда у Кальтенбруннера возникло подозрение, что граф Хелльдорф[44], президент берлинской полиции, каким-то образом связан с заговорщиками, он попросил Небе, который, как он знал, был другом Хелльдорфа, вызвать того к нему под любым предлогом. Вот тут-то Небе и решил, что Кальтенбруннер разгадал его игру, взял, как говорится, ноги в руки и бежал. На самом же деле Кальтенбруннер не имел ни малейшего подозрения в отношении Небе. Вначале он расценил бегство начальника V управления как нежелание предать своего друга и стал упрекать себя, что поставил одного из самых надежных своих подчиненных в такое трудное и щекотливое положение. Кальтенбруннер даже попытался войти с Небе в контакт и попросить его возвратиться с принесением извинений. Только значительно позже он понял, что бегство Небе связано не только с чувством дружбы…

Если описать всю подноготную истории бегства Небе, получился бы отличный и даже сенсационный сценарий для кинофильма. Тысячи сотрудников полиции были брошены на его поиски, но ему снова и снова удавалось ускользнуть от них. Хорошо зная методы работы полиции, он, наверное, еще долго бы скрывался, если бы не некая женщина. У дома, где она проживала, он всегда оставлял свой «мерседес» на ночь. И эта-то его слабость стала для него фатальной.

Небе не следует ставить на одну доску с другими участниками июльского заговора: он был все же в первую очередь оппортунистом. Уголовные методы Гейдриха его особенно не беспокоили, пока все шло хорошо. Но стоило положению измениться, как он с минимальным для себя риском перебежал в другой лагерь.

Самым молодым и в то же время самым интересным из начальников управлений ГУИБа был начальник VI управления – внешней политической разведки – генерал СС Вальтер Шелленберг. Ему было немногим более тридцати лет, когда он заменил прежнего начальника этого управления генерала СС Йоста, который всегда отличался усердием, но не действенностью при выполнении задач, стоявших перед управлением. Через четыре года, став начальником объединенной секретной службы, Шелленберг показал себя одной из наиболее деятельных личностей национал-социалистского режима, но ушел с политической сцены.