Выбрать главу

— Если что, вы только намекните, вмиг устрою. Да, я забыл спросить, а где же ваш спутник-учитель?

— Уехал в Шафраново. Он будет работать там.

Парень заметно обрадовался.

— Если вам когда-нибудь понадобится съездить в Шафраново — не стесняйтесь, могу подвезти. Пятнадцать минут — и там.

— Это как же называется на вашем языке, левый рейс?

— Зачем «левый», у моего дяди легковая, собственная. Когда МТС ликвидировали, дядя купил «Москвича». Правда, «Москвич» имел только номер и кузов, но мы его за месяц восстановили. Теперь как новенький!

Валентина и сама не могла понять, почему ей было приятно с этим простым и, кажется, добрым парнем. В душе она даже посмеивалась над собой, что десять минут назад боялась входить вместе с ним в темную избу. Нет, такой не способен обидеть, такой, наоборот, защитит. Она невольно сравнивала Сашу Голованова с Игорем… Впрочем, никакого сравнения быть не может, Игорь — ее судьба, Игорь — учитель. А кто такой Саша Голованов? Обыкновенный сельский парень, который, видимо, кроме автомобиля да кино, ничем больше не интересуется.

— Вы, конечно, комсомолка? — спросил он.

— Комсомолка.

— Это совсем хорошо. В школе своей учительской комсомольской организации нет, все учителя переросли комсомольский возраст. Придется вам становиться на учет к нам, в колхозную организацию. Я там секретарь. Спокойной ночи, Валентина Петровна.

Неожиданно пришла тетя Глаша, певуче проговорила:

— Тут Николай Сергеич наказал спросить у вас насчет ужина, и я уж кой-чего принесла вам на зубок.

Валентина смутилась, обронила:

— Да зачем же беспокоились…

Будто не расслышав этих слов, гостья продолжала:

— Тут и на ужин, и, на завтрак принесла я, а уж про обед подумать надобно. Оно утро вечера мудренее. Подумаем, наладим пропитание.

5

Пускай в чужой неказистой избенке, но Валентине все-таки хорошо спалось. И сон она видела чудесный и странный. Как будто они вдвоем с Сашей Головановым катались по реке на лодке. И не лодка то была, а голубой «Москвич», и не плыл он, а легко бежал по воде, как по асфальту. Валентина сама сидела за рулем, управляла машиной. Они мчались мимо высокой рыжеватой горы, а оттуда, с горы, доносилась песня. И вдруг «Москвич», подобно самолету, оторвался от воды, взмыл над рекой. Валентина и удивилась этому полету, и приятно ей было кружить над Михайловной. С вышины она видела серебристо-синюю ленту реки, белые аккуратные сельские домики с палисадниками, с крылечками. Она хотела взглянуть на школу, но никак не могла отыскать ее глазами.

Песня еще продолжала звучать в ушах. Валентина проснулась и сразу поняла, что разбудил ее репродуктор. Вчера вечером этот репродуктор не подавал признаков жизни, а сейчас мужской сильный голос пел по радио:

Я люблю тебя жизнь, И надеюсь, что это взаимно.

Объявили о начале утренней зарядки. Валентина быстро вскочила с кровати и, случайно выглянув в окно, увидела на телеграфном столбе Сашу Голованова. Так вот почему заговорил репродуктор.

Нынче у Валентины первый трудовой день. Хотя, впрочем, нет, не настоящий, настоящий будет первое сентября.

Тогда она войдет в класс и скажет: «Здравствуйте, ребята, я ваша новая учительница, зовут меня Валентиной Петровной…»

Уж сколько раз она рисовала себе этот первый день, первый урок и побаивалась, и сердце сжималось от волнения.

А пока она просто шла в школу, толком не зная, что будет делать.

На школьном дворе Валентина увидела директора. Николай Сергеевич был в том же синем рабочем халате, забрызганном известью и краской.

— А, Валентина Петровна, доброе утро, — приветливо поздоровался он. — Как спалось? Что видели во сне? Не загадывали ли случайно: на новом месте приснись жених невесте?

Вспомнив сон, Валентина покраснела. Наблюдательный Николай Сергеевич заметил это и с ободряющей улыбкой произнес:

— Не смущайтесь, я пошутил. — Он смотрел на молоденькую учительницу, опять взбудораженно переживая вчерашнюю встречу с ней. Вчера он чуть было не вскрикнул — Галя! — чуть было не бросился к Валентине Петровне… И хорошо, что ни она, ни ее молодой спутник, Игорь Федорович, не заметили его состояния. Что бы они подумали о солидном седом директоре, который ошалело выкрикивает женское имя…

При первой встрече Николай Сергеевич был потрясен сходством новой учительницы с Галей, с его первой женой, ему даже померещилось, будто через много-много лет каким-то чудом явилась она — молодая и стройная, какой была в годы студенчества… Странно, как могут иногда люди походить друг на друга. У Валентины Петровны, как и у Гали, такие же чуть навыкате черные глаза, такой же с горбинкой нос, даже в голосе было что-то Галино. Вот только губы у Валентины Петровны пополнее, подбородок побольше да взгляд другой — более задорный.