Лиза замотала головой.
– Молодец какая… Значит, если тебе не повезёт, придётся терпеть. Но запомни, что светлое я не люблю, – тут я почему-то смутился и честно признался: – Ну, точнее, тёмное не люблю чуть меньше, – после чего снова задумался, оглядывая своё «отражение».
Вышло у нас с Лизой общими стараниями так похоже, что голова шла кругом. Я уже исщипал весь локоть, прогоняя дурацкое ощущение, что всё это всего лишь странный затянувшийся сон. Для сна всё было слишком детально, подробно, слишком много ощущений… И локоть, покрасневший от моего усердия, болел. И большой палец на ноге тоже.
Мне в голову пришла очередная мысль, и я её поторопился озвучить, пока не забыл:
– Брюки в шорты не отстёгивай. Впрочем, там и так молния заедает…
– А почему не отстёгивать?
Вместо ответа я закатал левую штанину и продемонстрировал старый шрам от колена до середины голени.
– На роликах на горке очень неудачно упал три года назад, всё себе там стесал. Араб мне как раз после этого их чинил. И ролики я с тех пор… недолюбливаю. Запомнила?
Лиза медленно и серьёзно кивнула. Сглотнула нервно, и тут я спохватился:
– Шея! Кадыка же у тебя нет, – я критически пощупал свой. – Лучше перестраховаться…
Лиза выудила из кучи вещей чёрно-зелёную арафатку, повязала на ковбойский манер, и проблема оказалась решена. Мы посмотрели друг на друга и тяжело вздохнули. У меня оставалось пятнадцать минут до выхода, иначе я бы опоздал на электричку, а автобус днём не ходил вовсе, только ранним утром два рейса да один ночной, тот самый, которым я из Москвы позавчера вернулся… Так что или мне скоро выходить, или я попаду к Дасе только через четыре часа.
Лиза нервно подёргала за кончик арафатки, я оглядел свою копию последним критическим взором, но тот на удивление ни обо что не зацепился.
– Ну, как-то так, – неохотно подвёл итог я. – Звони если что, телефон я тебе дал. Удачи!
Лиза торопливо закивала, убрала в карман брюк бумажку с аккуратно перерисованной с клинка арабской надписью и почти бегом выскочила из комнаты. Доказывая, что дурацкая затея имеет право на жизнь, ни о чём не подозревающий дед окликнул Лизу, выглядывая в коридор:
– Михаил! Мусор выкини!
Я замер у себя в комнате, затаив дыхание, а Лиза, судя по звукам, забрала у деда пакет с мусором, пробормотала, что скоро вернётся, и убежала. Что скоро вернётся, подумал я, это она хорошо придумала. Иначе как бы я объяснял своё появление?
Тихонько затолкав всю одежду, вместе с Лизиной, в чемодан, я аккуратно убрал его на шкаф, а после этого на цыпочках прокрался в коридор и громко хлопнул входной дверью.
– Уже вернулся? – вновь выглянул с кухни дед. – Шустрый ты сегодня! А, да, ты же торопишься к… Даше, правильно? Эх, лирика, школьные годы…
Пока дед, вдруг нахмурившись, пытался сообразить, что же не то в моём внешнем виде, я торопливо вернулся в комнату, схватил полупустой велосипедный рюкзак и уже окончательно отбыл на вокзал, пообещав вернуться никак не позже, чем на последнем автобусе. А лучше – на последней электричке.
На душе у меня было при этом неспокойно.
Глава 3. «Эх, лирика, школьные годы!»
День я провёл замечательно. Любые мысли о Лизе выскользнули из моей головы ещё на подъезде к Москве, ведь если она не пишет и не звонит, рассудил я, значит, всё в порядке. Оно и к лучшему, так как мне в тот момент было совершенно не до неё.
Лучшие мостовые, мосты и набережные столицы, череда «Шоколадниц», «Старбаксов» и просто маленький кофейных забегаловок, скверы, переулки, широкие проспекты – всё было в тот день к моим услугам. И, разумеется, к услугам скромной девушки по прозвищу Дася, с которой больше всего на свете мне тогда нравилось молча бродить по городу. В большинстве случаев нам с ней почти не о чем было разговаривать, но это-то было как раз и неважно. Таким образом, я мог смело утверждать, что день удался, и когда вдоль улиц начали загораться первые робкие фонари, я уже подумывал о том, чтобы ни на какую электричку не торопиться, а нанести визит вежливости родителям, переночевать у них и возвращаться домой «рано утром, где-то после полудня».
Но увы, столь лиричным моим планам в тот день сбыться было не суждено. История найденного нами с Лизой ножа властно вмешивалась в мою жизнь, переворачивая всё с ног на голову с ловкостью фокусника или Архимеда, нашедшего-таки в Лизе ту самую точку опоры.
Звонок от Шумахера застал меня на Воробьёвых горах. Я стоял на метромосту, Дася рядом крошила вниз, на воду, сухарики, которые вечно жили у меня по всем карманам. Впрочем, до воды было так далеко, что крошки, скорее, перехватывали в воздухе наглые чайки.
– Да? – поднял я трубку.
Саня задал довольно странный вопрос:
– Ты где?
– В Москве. С девушкой. Что-то случилось? – забеспокоился я. Вдруг подумалось, что деду стало плохо или…
– Н-нет, – не слишком уверенно отозвался Шумахер. – То есть, случилось, но… странное, короче. Ты давно в Москве?
– Где-то в час приехал. А что? Скажи толком, Сань, не томи!
Шумахер засопел в трубку, пытаясь подобрать слова. Откашлялся. Шумно вздохнул.
– Слышь, Холин… Если ты весь день в Москве, то кто же тогда у Ара…
И в этот момент я всё понял. Перебил Саню на полуслове, велел помолчать, успокоиться и «не генерить», а сам, скосив глаза на Дасю, испустил ещё более тяжкий вздох, чем друг, и твёрдо пообещал быть первым, последним и попросту единственным вечерним автобусом и тогда всё объяснить. А до того момента, попросил я, совершенно не нужно кому бы то ни было рассказывать о случившемся и вообще подавать виду, что творится что-то неладное. Особенно Арабу. Шумахер заинтриговано пообещал сгореть от любопытства на Вокзальной площади, и на этом мы распрощались – сначала с ним, а потом, увы, и с Дасей.
Какая нелёгкая только понесла этим днём моего друга к Арабу! Именно сегодня, именно тогда, когда там была моя несносная «сестрица» Лиза, недоделанное моё «альтер-эго»! Почему только всё сложилось именно так, по самому непростому сценарию из всех возможных?
… Ответов на эти вопросы у меня не было, а потолок междугороднего автобуса, который я вопрошал за неимением в прямой видимости небес, загадочно молчал. Неторопливая фортепьянная мелодия, играющая в тот момент у меня в наушниках, не очень соответствовала настроению, зато гармонировала с проносящимися мимо окон вечерними огнями. Заняться было совершенно нечем, и оттого я принял решение разобраться в ситуации целиком, а значит – со всех сторон.
Обнаружив Лизу «онлайн», я прямо спросил, что произошло, но вместо ответа она торопливо вышла из сети – так, что со стороны это больше походило на бегство. Решив на этом не останавливаться, я раздобыл номер её телефона там же, на страничке «ВКонаткте», и просто позвонил ей. Меня уже начинало подгрызать любопытство пополам с тревогой.
Переупрямить Лизу удалось лишь с третьего звонка, когда она не выдержала и всё же взяла трубку.
– Ну что случилось? – спросил с я бесконечным терпением, готовый уже совершенно ко всему. – Шумахер нагрянул?
В ответ мне согласно шмыгнули носом.
– Но ведь он же никому не сказал… – утешил я, вспоминая наш разговор. Нет, без звонка мне он точно не спешил оповещать мир о своих подозрениях, Саня у нас человек последовательный.
Шмыганье переросло в хлюпанье.
– Я всё испортила… Ничего не вышло-о! – всхлипнула Лиза и бросила трубку. Ни на один из пяти последующих звонков она не ответила.
Пришлось мне довольствоваться малым – то есть, дремать в автобусе до прибытия в родной город, и, к слову, не скажу, чтобы это было так уж и плохо и что я при этом не выспался. Наоборот, на Вокзальную площадь я спрыгнул бодрый и полный сил. Знакомая нива белела впереди, и произошедшее обещало начать проясняться в самом скором будущем.
Первым делом Саня внимательно меня разглядел, убедился, что я – это я и никто более, и только после этого мы, наконец, уселись в машину. Говорить пришлось мне.